— Понятно, Михаил. Меня устраивает такое мирное существование, если ты гарантируешь своё невмешательство в наши дела.
— Гарантирую. У меня своих дел по самые гланды.
Сильвестр протянул ладонь, и мы пожали руки. На его руках уже была чья-то кровь, но кто я такой, чтобы судить, если я сам был по пояс в чужой крови.
[1] Заключение
[2] ТИНРО — Тихоокеанский филиал Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии.
[3] ШМАС — школа младших авиационных специалистов.
Не в первый раз на нас наезжали чеченцы и с этим что-то надо было делать. Я хорошо знал их натуру. Чеченец — хороший воин, но с каждым, рядом с ним вставшим чеченцем, сила первого возрастала кратно. А ещё каждый из них был всегда настроен на обман ради победы, что есть высшее искусство войны. Никто из них никогда не говорил правды чужаку. А чужаками для них были все, кто не входил в тейп.
Вход в село, где проживал тейп чеченца, проживающего в Москве, чужаку был невозможен. Поэтому повлиять на него через родственников было не реально. Потому вели они себя на бандитских разборках нагло и напористо.
— Ну, убьёшь ты меня… Приедут мои родственники и вырежут всю твою родню до третьего колена.
Так говорил мне один нохчи в своё время.
Вот и сейчас я не видел выхода из ситуации, кроме войны. Как и моя золотая тёща. А войны надо начинать первым. Ведь по адату чеченцам не возбраняется наживаться за счет соседа иноверца. Это даже считалось почётным и являлось предметом похвальбы друг перед другом. И «наехать» на вооружённое формирование они не опасались, полагая нас похожими на что-то типа ВОХРа.
— Мне нужны стволы. Любые, хоть даже и «палёные», — сказал я Сильвестру.
Мы сидели голые в одной из моих саун.
— Любые? ППШ подойдёт?
— Можно и ППШ, но не желательно. Громоздкий.
— Ну, так конкретизируй.
— Хорошо бы, что-то компактное, но мощное.
— Стечкины что ли? Этих нет. Тэтэшки есть. Много. Почти чистые. Но старые. Иногда клинят. Прямо со склада. Двести штук.
Я присвистнул.
— Это я удачно зашёл. Сколько отдашь?
— Все забирай. Не жалко. Для тебя скидка двести баксов.
— Со ствола.
— Договорились. Патроны?
— По обойме хватит.
— Самоуверенно. Может помочь?
— Пока не надо.
— Я услышал. Когда надо?
Сильвестр усмехнулся и уточнил.
— Я про стволы.
— Понятно. Сегодня, завтра…
— Это десять ящиков. Куда отвезти?
— Прямо в часть завози.
— Смело, но глупо. Давай ка лучше ты к нам. Тебе, походу, ментов боятся не надо. А я у тебя пару грузовиков видел. Тебе Кот звякнет и адресок, куда подъезжать, скажет.
Мне стало понятно, что не хотел Сильвестр позиционировать себя рядом с ЧВК. Имею ли я отношение к формированию, кто знает. И главное, — какое? А если в часть заехал, то, считай, окраску с «синей на красную»[1] поменял. Кто сейчас понимал, что это «частная» компания, а не государственная, хоть и сильно вооружённая?
И в этом времени МВД даром хлеб не ело, и в 1989−90-ых годах провело зачистку в виде арестов в рядах преступных группировок, в том числе и чеченской. Были арестованы несколько лидеров и рядовых членов, но полностью подавить её не смогли. Чеченские бандформирования в случае опасности мгновенно разобщались на мелкие группировки, «растекающиеся» территориально.
В 1991 году «Центральная» чеченская группировка состояла из двух крыльев, базирующихся в двух штабах: в ресторане «Лазания» и в, плавающем по обводному каналу вдоль Малого Каменного моста, ресторане «Бургас». Группировкой руководили Нухаев, Атлангериев и Лобжанидзе. Последний держал весь чеченский «общак»[2].
Именно они пытались выдавить группировку Сильвестра с Юго-Запада Москвы и не реагировали на «предъявы», что они прессуют коммерсантов, крышуемых «ореховцами». В 1988−89 годах конфликты переросли в Московскую «славянско-чеченскую» войну, пресечённую милицией, и наезды на коммерсантов прекратились. Теперь же всё вернулось на круги своя и под пресс попали мы. Но у нас всё уже было готово. Я знал, что для бандитов мы лакомый кусок, и готовился к превентивной акции заранее.
— У нашей подруги свадьба, и мы хотели бы заказать ресторан.
— Зал для свадьбы? — Переспросил администратор.
— Зал для девичника.
Марина и Оксана кокетливо рассмеялись.
— Подругу пропивать будем.
— И много вас будет? — Глаза администратора маслено заблестели.
Девушки переглянулись.
— Человек двадцать… Но мы хотим, чтобы в ресторане больше никого не было.
— Даже нас? — Улыбнулся с намёком на сексуальность администратор.
Это был грузин лет сорока, с небольшим брюшком, и мягкими, пухлыми ладонями и пальцами, которыми он перебирал чётки. А перед ним стояли «девушки» лет тридцати и Анзора, так звали администратора, очень тянуло спросить о возрасте невесты.
— Прошу простить за вопрос… Это первый брак у невесты? — Спросил он.
— В том-то и дело. Засиделась она в девках. Всё карьеру делала. Она у нас ого-го!
— И вам точно нужен весь наш корабль? Это дорого…
— Наши мужья платят, — засмеялась Марина. — Надо же девочкам оторваться.
— Говорят, у вас и видеосалон есть? — Спросила Оксана.
— Есть, — горделиво согласился Анзор. — Оплачивается отдельно.
