Вопреки уговорам Педро и Хулиана я две недели не участвовала в мастерской. Ссылалась на избыток работы, на детей, на разные договоренности, какие-то деловые завтраки. Педро почуял, что со мной что-то неладно. Пригласил на кофе в своем любимом ресторане «Сан-Анхель Инн». Мы встретились за столиком в саду. Он спросил, как работа, как семья. В труппе все хорошо. В академии все хорошо. С Клаудио все отлично. Дети лучше некуда. Рассказал, что, возможно, они с Эктором скоро поженятся. Раньше Эктор сопротивлялся, не потому, что не любил Педро, а потому что брак казался ему мелкобуржуазным и устаревшим институтом, а гомосексуальность предполагает вечный вызов существующим устоям.
Сам он устаревший. В наши времена быть геем — никакой не вызов. Более того, капитализм завладел гомосексуальным дискурсом и поставил его на службу коммерции. Существуют гей-френдли-курорты, гей-френдли-города, гей-клубы, организаторы гей-свадеб. Какой, на хрен, вызов каким устоям? Эктор мнит себя этаким enfant terrible, хотя на самом деле он просто капиталист-эксплуататор, а сейчас ведет себя как капризный младенец.
Педро мечтал о свадьбе с тех самых пор, как Мексика легализовала однополые браки. Он считал, что брак — это способ еще раз утвердиться в правах, отвоеванных десятилетиями борьбы (к несчастью, нескольких его друзей убили двадцать лет назад, когда по стране прокатилась волна гомофобии). Я же считала, что он просто сентиментальный нюня, который спит и видит церемонию на берегу моря, вечеринку на восемьсот приглашенных с голландским диджеем на какой-нибудь бывшей асьенде в Кампече, грандиозную пятидневную попойку. Я так ему и сказала, а он не стал возражать и проворковал: «Хорошо же ты меня знаешь, — а потом сразу добавил: — И я тебя хорошо знаю, так что признавайся, что за мыслишки кипят в твоей безумной головушке». — «Никаких мыслишек», — отрезала я. «Не верю». — «Сам знаешь, я как белка в колесе». Педро покачал головой: «А когда ты не была как белка? Нет, тут что-то другое». Я пожала плечами. «Ты так хотела прийти на мастерскую к Хулиану, а теперь выясняется, что у тебя дел по горло и время никак не выкроить». Я сказала: «Ну да, так оно и есть». Педро не клюнул. Он и впрямь хорошо меня знал. «Только не говори мне, что запала на этого блондинистого зэка». Я изобразила изумление: «Ты вообще о ком?» Неправильный выбор фразы. Мы ведь столько обсуждали Хосе Куаутемока, да и потом, Педро видел, как я с ним говорила. Так что я выбрала не ту тактику. «Я так и знал, так и знал: Хосе Куаутемок тебя зацепил». Я сказала, мол, нечего валять дурака, я и видела-то его всего два раза, и вообще он отцеубийца, что само себе меня отталкивает. Педро расхохотался. А где, интересно, я это узнала? Потому что ни он, ни Хулиан, если ему не изменяет память, мне об этом не сообщали. Снова я влипла. Возразить было нечего. Педро взял мои руки в свои: «Когда я сказал, что он тебе понравится, я ведь шутил, Марина.
Я и представить себе не мог, что он на самом деле западет тебе в душу». К чему отнекиваться? К чему отрицать очевидное? Мне нужен был наперсник и сообщник. Все равно для чего — для того ли, чтобы забыть Хосе Куаутемока или чтобы подпитывать мои девичьи мечты.
Я ничего не утаила от Педро. Рассказала про долгий телефонный разговор, призналась, как мне интересен Хосе Куаутемок и как сильно я в то же время хочу отдалиться от него. Педро сказал, что прекрасно меня понимает. «Будь он хоть капельку гей, я бы переживал точно так же, как ты сейчас. Но, к сожалению, он из тех настоящих мачо, которые любят только папайю, а на бананы и не смотрят, так что лучше не тешить себя напрасными надеждами. Ну а ты, детка, развлекайся, соблазняй его, не спи ночами время от времени. Фантазируй, играй в дурочку, но если ты решишь, что между вами возможно нечто большее, я лично упеку тебя в сумасшедший дом». Он рассмешил меня. И он был прав: наши отношения — если их можно так назвать — должны были ограничиваться взглядами украдкой, разговорами по телефону и редкими встречами на литературной мастерской. Я не могла себе представить, что целую его или, тем более, занимаюсь с ним любовью.
Мы договорились, что во вторник я поеду с ними на занятие мастерской.
