Я только вздохнул. Самое забавное, что я действительно пытался ее обогнать. Не Софи, а шатенку, вызвавшую меня на «поединок». Но она использовала Укрепление Тела и моих личных сил не хватило. Ну а
На вторых пятидесяти метрах я, кстати, ее почти догнал. Все-таки я был Мастером Перемен и быстро приспособился к ситуации. Будь бассейн хотя бы метров на пять длиннее — точно бы выиграл…
Когда я коснулся бортика, на несколько секунд мы с ней остались друг на против друга, в воде.
— А мое имя отгадаешь? — спросила она.
— Нет, — ответил я честно.
— Почему? Маша сказала, что ты ее специально Мариной назвал, чтобы поддразнить.
— За что вскоре поплачусь, — протянул я. — Что касается имени… не знаю. Какая-то ты странная, не могу отгадать. Может, сама скажешь?
Она пару мгновений смотрела на меня, потом чуть улыбнулась и покачала головой.
— Можешь, кстати не кукарекать, если не хочешь, — сказала она. — Я не настаиваю.
На это уже я улыбнулся.
— Долго есть долг.
— Как знаешь, — ответила она и поплыла к боковому бортику.
Ну а уже после я всех порадовал своим кукареканьем.
Она стояла в душе, когда в ее кабинку ворвалась Маша.
— Тебе места мало?
— Ты же знаешь — меня интересует человеческое тело. Тебе, кстати, спинку потереть?
— Обойдусь.
— Ты не представляешь, от чего отказываешься…
— Как раз представляю.
— Бука.
Какое-то время после этого было слышно только журчание воды.
— Ты заметила, что он не использовал Укрепление Тела? — спросила Маша.
— Заметила.
— И что скажешь?
— Кукарекает неплохо.
— Господи, я не про это.
Снова пауза.
— Может… я все-таки скажу папе?
— Зачем? Ты же сама сказала, что проверила его. Собственник, третий ранг, Седьмая. Обычный парень. Просто плавает хорошо.
— Но имя он мое угадал. Еще и подколол, гад…
— Если ты не придумала это. И даже если угадал — такое тоже бывает.
Выключив воду, она вышла из кабинки и взяла с вешалки полотенце.
— Хорошо, — Маша встала перед ней. — Тогда мы больше в тот бассейн не пойдем. Раз он обычный парень, то и неважно, так ведь?
— Хороший же бассейн…
— Яна!
Девушка нахмурилась, глядя на подругу, потом ответила без удовольствия:
— Ладно, не пойдем.
— Можем с теми системниками встретиться, если хочешь, — сказала Маша, тоже закутываясь в полотенце. — Они точно чистые.
— Посмотрим.
Почти весь вечер того дня я разбирался с отчетами, которые прислала мне Вайолка. Нагрузка на нее с Грубером после моего отъезда увеличилась, но пока они вроде справлялись. Потом все равно накопится то, где я буду нужен лично, но к тому времени мы должны будем вернуться.
Уже под самую ночь зазвонил один из телефонов для экстренной связи. Причем высветился номер Коула, который должен был быть на Седьмой, а не на Пятой.
— Да?
— Прочитай мое письмо сразу, — сказал он. — Пришло ко мне на Седьмую, потому что в договоре адрес для корреспонденции мой стоял. Как ознакомишься, перезвони.
Я сразу залез в почту и… Мастера Перемен удивить непросто, но тут я удивился. В письме значилось:
Отправитель:
Адресат:
Основание:
В конце письма значились место и дата. Птицкеры собирались со мной встретиться через два дня на двенадцатом этаже Башни Птицкер в офисе номер семь.
Почти целую неделю Виктория просто валялась на кровати. Настроения просто не было. Даже картинка пробитого сотней ледяных кольев Фаэтона, которая все еще стояла у нее перед глазами, уже не вызывала эмоций. Мать обещала лишить ее машины — мать это сделала. Самым болезненным из всех возможных способов.
Уже после был запрет на выход из Башни Птицкер до начала учебного года в Академии. И в этот раз можно было не сомневаться, что пробраться через охранные системы не удастся…
— Как же я тебя ненавижу…
Виктория вздохнула. Кажется, после случившегося, в этих словах стало даже меньше силы. Жозефина Птицкер — это ведь не человек. Это программа… система, подчиненная прямым и четким алгоритмам…
— К мобам все.
К концу второй недели упрямая уверенность Виктории, что она больше никогда не встанет с кровати, дала трещину.
Она поняла, что больше не может лежать. Какое-то время она еще боролась с собой, но закончилось все тем, что, кажется, кровать сама столкнула Викторию с себя.
— На мусорку отправишься, сучка, — пообещала она предательнице, но легче не стало.
Пару минут после Виктория еще бродила по комнате, но потом не выдержала и все-таки вышла за дверь.
