— Я оставил его у дерева. — Он обнял ее за плечи, притягивая к себе, пока они шли по извилистой тропинке. Он потащил ее в сторону елки. Дерева, которое она создала для него.
— Как все прошло сегодня?
— Хорошо. Действительно хорошо. Бизнес идет неплохо, и у телеканала не случилось кровотечения, когда я сказала им, что хочу снять только восемь эпизодов в следующем году.
Он сжал ее плечо через пуховик.
— Ты уверена, что хочешь сократить время? Тебе не нужно делать это из-за меня или Сары. Мы сделаем так, чтобы все получилось.
— Прошлым летом было тяжело находиться в разъездах. Я хочу проводить с тобой больше времени, — сказала Кэт. Она прочистила горло, готовясь к разговору. — На самом деле, я хотела бы поговорить с тобой о чем-то важном.
— Угу. Конечно. Через минуту. Так, куда я положил этот пульт? — спросил Ноа, оглядываясь по сторонам в темноте. Скульптура возвышалась перед ними.
Кэт вздохнула и потянулась за телефоном.
— Вот. Давай хоть фонарик включу, — предложила она. Судя по всему, никакого разговора не получится, пока она не починит чертовы огни Ноа.
— Погоди. Ха! Я знал, что держал его при себе. — Ноа торжественно выудил пульт из кармана и протянул его ей. — Вот, Каталина Кинг. Освети мой мир.
Она закатила глаза на своего неуклюжего парня и повернулась лицом к дереву.
— Ты уверен, что просто не нажал не на ту кнопку? — спросила она, подтрунивая над ним и нажимая кнопку.
Елка засияла именно так, как и должна была, тысячи огней ожили, мерцая.
Она обернулась, чтобы подразнить его.
— Ха! Я знала, что это не… Срань господня!
Полукруг из сосен, которые они посадили этой весной, тоже был освещен. Только вместо красивых белых гирлянд, которые она помогла развешивать два дня назад, на их ветвях светилось красочное послание.
— Что это? Для кого это? Кто-то делает завтра предложение? — Мысли Кэт лихорадочно закружились в голове и на полной скорости помчались к выводу, который, как она боялась, мог оказаться неверным.
— Кто-то делает предложение, — согласился Ноа. — Но не завтра. Прямо сейчас.
— Прямо сейчас, я и ты прямо сейчас? Или прямо сейчас еще двое людей собираются подойти сюда?
— Ты и я, Кэт, — серьезно сказал Ноа. — Твой ум — чудо, как и твоя способность делать поспешные выводы. Это лишь одна из причин, по которой я хочу быть с тобой вечно. Я все продумал. Я рассмотрел это со всех сторон. Я люблю каждую частичку тебя такой, какая ты есть. Ты сводишь меня с ума. Ты играешь на моих нервах. И ты собираешь части меня воедино. Я никогда не был так счастлив. Ты — то, что мне нужно. И я надеюсь, что я — то, что нужно тебе.
— Господи, Ноа! — Он мог бы чихнуть, и ветер от этого сбил бы ее с ног. Ее колени подкашивались, пока ее мозг изо всех сил пытался понять, что происходит. Она должна была поднять этот вопрос, уговорить его на это. Это то, как она работала. Как они работали. Всегда требовались недели, даже месяцы, чтобы направить его в нужном направлении. Как он оказался на этом этапе раньше нее?
— Я знаю, ты не большой любитель традиций. Но я их люблю. И я хочу этого с тобой. Я хочу видеть свое кольцо на твоем пальце. Я хочу называть тебя своей женой. Я хочу, чтобы ты стала мачехой Сары. Я хочу большего, чем было в прошедший год.
Она не могла дышать. У нее начиналась гребаная гипервентиляция.
— Я воспользуюсь твоей минутной потерей дара речи и сделаю это правильно, — сказал Ноа, опускаясь на одно колено на замерзшую землю. Из другого кармана пальто он достал маленькую коробочку. — Бриллиант принадлежит нонни. Она хотела, чтобы он был у тебя, но оправа новая. Что-то немного более яркое и чуть более драматичное. Чуть более подходящее тебе.
Он предлагал ей все: семью, корни и традиции, которые ее полностью устраивали.
— Детка, перестань плакать.
— Я не могу, — запричитала Кэт. — Я так сильно тебя люблю, и Сару, и этот чертов город. По дороге домой я только и думала, что здесь мой дом. У меня никогда раньше не было дома. У меня было свое жилье, или у моих родителей, или у нонни. Но это — мой дом. Ты — мой дом. А теперь надень это чертово кольцо мне на палец и крепко поцелуй меня, Ноа.
Он подчинился, надев платиновое кольцо на ее дрожащий палец. Ноа, на ее взгляд, вставал недостаточно быстро, поэтому она рывком подняла его на ноги и обхватила руками с такой силой, что они оба упали обратно на землю. Она целовала его достаточно яростно и пылко, чтобы холод земли перестал волновать их.
— Так. Это. «Да»? — смеялся Ноа между поцелуями.
— Да, черт возьми, это — «да».
Он снова поцеловал ее, скрепляя обещание. Эти твердые, знакомые губы, которые сводили ее с ума множеством прекрасных способов, соблазняли и дразнили ее. Она почувствовала как что-то легкое, как перышко, коснулось ее щеки.
— Снег пошел, — прошептала она, глядя на ночное небо.
Ноа провел рукой по ее щеке.