– А вот если через сутки группа не вернется и никаких сведений о ней не поступит, вот тогда, Иван Игнатьевич, совсем плохое начнется. За провал операции надо кому-то ответить. Кто виноват? Тот, кто отпустил на задание людей, подозреваемых в антисоветской агитации и измене Родине. Вернее – те, кто им способствовал. Мы все, подполковник. Вот теперь – можно и чаю, или покрепче чего.
Виноградов подхватил со стола документ, сунул его обратно в планшет.
– Угощай. Следующие сутки я буду в твоем хозяйстве. Приказ командующего – лично группу встречу… Вернется если… Да, адьютанта там свисните моего…
К развалинам у Благовещенского базара, на место встречи с полицаем Копытовым, решили выдвинуться еще до полуночи.
Хотя за предыдущие сутки разведчики так и не освоились в незнакомом городе, Сотник велел Анне оставаться дома. Ольга понимала: идти Сотнику и Чубарову нужно вдвоем. Не исключалась возможность засады – уголовник Копыто не вызывал у нее доверия.
Но она, как и оба мужчины, полностью отдавала себе отчет также в том, что если они попадут в засаду, отбиться вряд ли смогут. Если это случится, у Скифа останется не более двух часов, чтобы до рассвета принять какое-то решение.
Обсуждать и прикидывать возможные варианты – толочь воду в ступе, чего Михаил Сотник терпеть не мог. Просто обозначил по времени крайний срок, до которого их с Чубаровым нужно ждать, и они выскользнули в ночь. Передвигались по улицам короткими перебежками. Вел Соловей, цепкая зрительная память все-таки не подвела бывшего беспризорника и бывшего вора.
Ночь выдалась светлой и теплой, несколько раз пережидали патрули. Но все-таки до места им удалось пробраться незамеченными. Не доходя до самих развалин, Сотник, чьи глаза уже окончательно освоились в темноте, молча, жестами, договорился с Чубаровым о порядке действий, после чего нырнул в ближайшую подворотню и словно растворился в душном июльском городском воздухе.
Подождав немного, Чубаров снял с предохранителя «вальтер». Держа его в опущенной, прижатой к бедру руке, осмотрелся. Убедился, что опасности обнаружения пока нет, и быстрым рывком пересек открытое пространство улицы. Оказавшись под прикрытием развалин, он сделал несколько осторожных шагов по битому камню и, не зная, как иначе дать о себе знать, свистнул. Решив, что недостаточно громко, свистнул снова, и в ответ услышал такой же негромкий, но достаточно четкий свист. Он помолчал – и свист повторился, теперь уже чуть ближе.
