Пока ехали в обратную сторону — думал что делать. Комитет Дезинформации, и те ребята, которых мы засылаем в Кремниевую долину, и которые я надеюсь, станут нашим спасением, когда в девяностые против нас введут санкции в части полного отлучения от Интернета — это всё инвестиции в будущее, в далёкое будущее. Закладки, которые дадут первые результаты через десять — пятнадцать лет. И мы сами кстати должны сильно поменяться, чтобы иметь возможность внедрить то что получим от них.
Но есть проблемы, которые надо решать здесь. И сейчас…
Я никак не мог нащупать ту точку, воздействуя на которую можно изменить гибельный для СССР период в плане внешней политики. То что надо вступать на китайский путь, то есть идти по пути экономической либерализации без политической это, несомненно. Не прав был Михаил Сергеевич, ох не прав, считая, что Перестройку тормозят отсутствие свободы слова, ох не прав…
— Это в чём это я был не прав?
— В том, что предприняв первые шаги на пути экономической реформы и не получив результаты, начал реформу политики
— И в чём я не прав? Политика — концентрированное выражение экономики.
— Хватит лозунгов, Михаил Сергеевич. В экономике ты ноль без палочки, тебе надо всё с самых азов объяснять. Но и в политике ты как оказалось — не ас. Скорее ass.
— Это как понимать.
— Английский учил? Так и понимай.
— Нет, уж ты объясни.
— Хорошо, объясню.
— Инвестору не нужны ни гласность, ни перестройка. Ему нужны точки приложения своих капиталов, где он может заработать. То есть ему нужно первое — это место, куда он может вложиться, инфраструктура там. Это у нас есть, а чего нет — построим. Второе — это рынок. Тут надо сказать, что СССР рынок просто сказочный, триста миллионов человек, и то одного нет, то другого, за многим очереди — берись и делай. То есть, эта проблема снята. Третье — это механизмы вывода прибыли и гарантии. Инвестор не вложит деньги туда, где потом построенное предприятие отожмут. Вот почему я сейчас и делаю такой упор на банковскую систему — нам её надо срочно подтягивать до мировых стандартов и даже выше. Если мы первые внедрим платежи через интернет — то победим в экономической гонке.
— Да что такое этот твой Интернет, что ты с ним носишься как курица с яйцом?
— Потом объясню. Так вот. Первое у нас есть. Второе — рынок — просто сказочный, плюс экспорт. У нас логистика на Европу куда лучше, чем у Китая, в разы. А это и есть главный потребитель нового времени. Потом ещё видимо Африка подтянется — но у нас на Африку будет выход не хуже. Как и на Ближний Восток. Третье — гарантии и механизмы — решим, по крайней мере, я знаю, как решать. Своими глазами видел.
— Так скажи, а в чём проблема то? Давай начинать.
— Быстрый ты какой. Знаешь, в чём отличия СССР от Китая?
— Ну, если начать с начала…
— Не надо с начала. Принципиальных отличий два. США видят в СССР экзистенциального врага. В Китае они его не видят и кстати напрасно. И никто не сможет предположить, что будет представлять из себя Китай к 2020 году. Что тогда будет стоять вопрос о доминировании Китая, о том, что двадцать первый век — будет веком глобального Китая.
— И я не поверю!
— И напрасно. Дело в том, что американцы пришли в Китай ещё в начале века, у них там были налаженные бизнес-интересы, Китай для них был прост и понятен — как место для вложения, как страна третьего мира. Мао выгнал их из Китая, но как только Мао умер — они в Китай вернулись. Они знали куда возвращаются, Шанхай — это вообще город хорошо знакомый Западу. В СССР они вкладывать просто не захотят, для них СССР — враг. И второе — китайская община. В случае с Китаем — она и сама вкладывалась в Китай, и лоббировала его интересы на Западе. В случае с Россией — эмигранты не только не будут лоббировать наши интересы, но и сделают всё, чтобы нам навредить. Увы, но мы не Китай
— Лоббировать — это что?
— Ну, скажем так — просить за нас.
— Ещё чего! Нам это не надо.
— Надо. Ещё как надо. Вообще, знаешь, я не уверен, что так уж много знаю о будущем. Например, Интернет. Всемирная сеть — она потому и стала всемирной и так развилась, потому что появилась в уникальный момент — момент, когда кончилась Холодная война. Границ фактически не было. За счёт открытости рынков и объёма удалось снизить цену инфраструктуры и пользования интернетом до того что он стал доступен буквально каждому. И потом появился уже мобильный интернет. Я вот думаю — если Холодная война не прекратится, и если будет действовать КОКОМ. Интернет попадёт под экспортные ограничения, рынки тоже не откроются, всё будет дороже и меньше. Значит, и распространяться он будет медленнее и толку от него будет меньше, а издержки — выше.
— Вот. Я же говорил.
— Дурак ты.
— Это с чего?
