— Однако лидерство заставляет нас трудиться ещё самоотверженнее, смелее смотреть вперёд. Операция в Афганистане, опыт, полученный Ограниченным контингентом, ставит перед нами задачи, которые ранее никто и никогда не решал — как дать солдату оружие, по дальнобойности сравнимое с винтовкой Мосина, но в габаритах и весе автомата Калашникова. Тем не менее, задача поставлена и я уверен, что наши оружейники её решат.
Кроме того, необходимо развивать и гражданский рынок, рынок охотничьего оружия, в том числе за рубежом. Партия и Правительство призывает всех отказаться от порочной концепции, мол гражданские изделия есть нечто маловажное, такая нагрузка данная в придачу к государственному заказу. Такой образ мыслей не учитывает, что гражданские изделия позволяют в мирное время содержать значительные производственные мощности по выпуску оружия и боеприпасов без нагрузки на бюджет, позволяют задействовать и конструкторские кадры. В условиях взятого курса на экономию бюджетных средств это крайне важно. Кроме того, продаваемое на экспорт оружие — это наше оружие, советское, и если оно сделано качественно, это внушает уважение к стране и тем кто его сделал. Не будем об этом забывать…
Да, кстати, забыл сказать. Один из законов, которые разрабатывает аппарат — это закон «Об оружии». До сих пор в СССР его нет, есть инструкции.
Что в нём будет? Примерно то же что и в российском, за исключением приравнивания нарезного оружия к гладкоствольному. Не вижу смысла их разделять. Ну и отдельные пункты будут — стрелковый спорт, ДОСААФ, возобновление «Ворошиловского стрелка». А чего не будет — газовиков и резинострелов, не говоря уж о боевом короткостволе. К этому мы объективно не готовы. Пока.
С личным оружием в СССР вообще всё более чем странно. В первые годы советской власти — личное оружие мог иметь каждый партиец безо всяких разрешений, оно вписывалось в партбилет. Ещё при Хрущёве — гладкоствольное можно было купить, вступив в союз охотников, само оружие, порох, патроны пересылалось по почте.
Ещё интереснее то, что Ленин считал необходимым массовое вооружение рабочих как противовес возможной узурпации власти аппаратом. После его смерти — соратники благополучно об этом забыли, но что интересно, началось не со Сталина. С Хрущёва. При Сталине — Николаев стрельнул в затылок Кирову из своего легального, записанного в партбилет Нагана — но и тогда оружие изымать не стали. Стали изымать людей.
Говорят, что какой-то первый секретарь обкома после разноса у Хрущёва вышел и в коридоре застрелился. А мог бы и дорогого Никиту Сергеевича. Тогда у партийцев изъяли пистолеты. Собственно, они изымались сами по себе — новое оружие не продавали, оставалось то, что было с гражданской войны и после смерти обладателя оно сдавалось государству.
Но ещё больше — ареопаг шокировало убийство Кеннеди снайпером. Стало очевидно, что один человек с винтовкой может… С тех пор ЗИЛы были только закрытыми (Гагарина встречали ещё на открытом), и массово запретили нарезное оружие. По ходу испоганив сотни и тысячи дорогих немецких комбинированных ружей, которые пришли в СССР трофеями. При Брежневе советское общество стало почти полностью безоружным, а при Горбачёве запустили инициативу «игрушечное разоружение», когда мальчишки сдавали свои игрушечные автоматы и пистолеты. Взрослые сдавали ракетную систему Ока, Организацию Варшавского договора и океанский шельф, а дети сдавали пистолеты и автоматы в утиль. А дети на Кавказе и в Средней Азии выслушивали от родителей, что русские оккупанты и скоро мы их всех выгоним и в их квартиры заселимся…
Зачем мне закон расширяющий право на оружие (а лет через пять мы и пистолеты восстановим, правда пока партийцам только)? Как то раз я читал книжку старую, в которой одна барышня мечтает: мне нужен такой мужчина, который мной овладеет, скрутит в бараний рог, а потом сам станет покорным как ягнёнок, потому что сам этого хочет. Так вот — так не бывает, дорогие дамы. Мужчина — он либо сильный, либо слабый. И если вы выбираете слабого, рассчитывая держать его под каблуком — потом не удивляйтесь, когда пьяный сосед будет вам морду бить, а муж уговаривать его этого не делать.
А страна не может себе позволить слабое, не готовое защищать себя и страну поколение.
