Ежевичкин с облегчением выдохнул и вытер пот со лба.
– Жива Сусанна. Убежала.
– А что я тебе говорила? – усмехнулась Капа. – Ты лучше скажи, что видел?
– Да не успел я ничего увидеть. Лестницу видел.
– Вот и посылай тебя после этого на ответственное задание. Ладно, что мы знаем? Есть некий алхимик, который крепко задолжал нехорошим людям какие-то формулы. Что за формулы? Кстати, чем у нас алхимики занимаются?
– Философский камень ищут, – буркнул Ежевичкин и отряхнул испачканные джинсы.
Из кустов выскочила черная кошка.
– Сусанна!
Кошка прыгнула ему на руки и громко заурчала. Он заботливо погладил ее по покрытой колючками лоснящейся шерсти.
– Молодец! – сдержанно похвалила Капа. – А теперь мы найдем участкового.
– Он тут не живет, – ответил Ежевичкин, выковыривая колючки из шерсти кошки. – Это я от местных узнал.
– А где он живет? – не поняла Капа.
– Людей не хватает, он один три села тянет. Живет в Дармоедовке, а это в тридцати километрах отсюда. Звони сразу «102».
Она вытащила свой кнопочный телефон.
Дежурный выслушал и предупредил, что придется набраться терпения, так как сейчас очень много вызовов, а патрульных экипажей не хватает. Капа пообещала, что будет очень верно ждать и отключилась.
– Участковых не хватает, патрульных не хватает – куда мы катимся?
***
Капа прихлопнула мошку на щеке и снова взглянула в зеленый экранчик телефона: с момента звонка в полицию прошло тридцать семь минут.
– Похоже, они не приедут!
– Машина! Прячься! – Ежевичкин шмыгнул за дерево.
Капа нырнула в кусты и, раздвинув жесткие ветки, заняла позицию наблюдателя. Кошка вскарабкалась на дерево и растворилась в темной листве.
Сначала на металлической поверхности забора заплясали отсветы проблескового маяка, затем появилась сама машина. Она с тихим шуршанием подъехала и остановилась. Из салона вышел толстенький полицейский и, позевывая, направился к калитке. Его напарник остался сидеть за рулем – видно, его мотивации и заплаты не хватало даже на то, чтобы вылезти из машины.
Полицейский нажал на звонок, почесал задницу и снова зевнул. Во всех его движениях, сонных и неторопливых, сквозило горячее желание служить трудовому народу и непоколебимая готовность стойко переносить тяготы полицейской службы.
Калитка открылась, и показался уже знакомый бородач.
– Старший сержант Мешков, – вяло козырнул полицейский. – Сигнал поступил, будто вы удерживаете человека.
Бородач рассмеялся.
– Что за бред, сержант! Кто вам такое сказал?!
– Ну, бред-не бред, а сигнал поступил. Дежурный его зафиксировал, передал нам, а мы обязаны проверить. В дом пустите.
Бородач притормозил его ладонью в грудь. Он уже не смеялся.
