— Вот поэтому она не может ехать первой. Кто-то должен встречать остальных. Понимаешь? Кто-то очень сильный и очень надёжный.
Янка надела шлем.
— Не будем терять время.
Пока моя подруга этапировала Женьку, мы упорно доказывали учёным мужам, что спасти хотя бы часть документации и оборудования не представляется возможным. В конце концов, Алекс махнул рукой и разрешил взять то, что уместится в руках.
К полуночи большая часть команды была вывезена на безопасное расстояние, куда уже подкатили песчаные банды. От Янки мы узнали, что Дмитрий Викторович находился рядом, да и Воронцов сумел договориться с Заиром. Координаторы спорили по поводу судьбы спутника с пеной у рта.
— Меня мало волнует, до чего они договорятся. ― Рявкнул Пантера. ― Информация о нас и членах наших семей должна быть полностью уничтожена. У меня трое детей, как-никак.
Змей миролюбиво положил руку на плечо друга.
— Не фырчи, плотоядный. Можешь считать, что сферы уже нет.
Было решено, что к лаборатории пойдут Пантера и Змей, а Лев останется минировать базу. Мы с Ромкой убедили команду в целесообразности нашего присутствия.
— Ань, ты с мозгами дружишь? Еле на ногах держишься.
— Не спорь. Возможно, Монике потребуется медицинская помощь.
— Ты же терапевт, участковый.
— Бать, ты не всё знаешь. Маман теперь стала хирургом, военно-песковым. Оперирует направо и налево.
Я отвесила не в меру болтливому мальчишке звонкую оплеуху.
— Люди, спасите! Молодое дарование ушей лишают!
— Ладно. Но, если всё будет нормально, Роман тут же отправит тебя к остальным.
Я кивнула. Ромке отводилась своя роль в операции. Он должен был погасить сигнал спутника, чтобы Совет не успел уничтожить его, а заодно и всех нас, дистанционно. Егор передал пульт и очень обиделся, что на базу его не допустили. Последними нас покидали девушки. Мы обнялись с подругами. Змей переправил сначала Янку, а потом и собственную жену. В ожидании часа икс я слонялась по огромному ангару в сопровождении Романа Александровича.
— Мать, я чуть вздремну, а ты с отцом побудь.
Мысленно поблагодарив сына за деликатность, я побрела к кабинету, где за столом над картой в позе мыслителя сидел Алекс.
— Как себя чувствуешь?
— Нормально.
Подойдя ближе к мужу, обняла его за плечи. Он развернулся, сжал меня ногами и уткнулся носом в грудь.
— Я соскучился, родная, даже не представляешь, как.
— Представляю.
Пальцы запутались в густых волнистых волосах. Мой Лев поднял голову и посмотрел затуманенными страстью янтарными глазами. Я подалась вперёд, и наши губы встретились. Колени подогнулись, когда язык мужа проник в меня, даря блаженство и успокоение. Мы были вместе, были рядом, были одним целым. И теперь я уже ничего не боялась.
Сашка поднял меня на руки, не разрывая поцелуя, и уложил на некое подобие диванчика. Его руки уже стягивали мои брюки. На минуту он отстранился.
— Ань! С каких пор ты не носишь нижнее бельё?
Я усмехнулась и потянулась к его кожаному ремню.
— Тебе не нравится? Хотелось удивить.
Лев зарычал и накинулся на меня. Я знала, как длительное воздержание влияет на мужа. А неделя была огромным сроком. Но сейчас Сашка пытался сдерживаться изо всех сил, понимая, что я ещё слаба.
— Никогда не любил тебя нежно, но сегодня попробую!
Рваные поцелуи покрыли моё лицо и плечи. Я скинула рубашку, боясь, что муж разорвёт её в приступе страсти. А другой у меня не было.
Алекс перевернул меня на живот и раздвинул коленом бёдра. Я тихо застонала, когда он легонько прикусил мочку уха и повёл языком вдоль позвоночника. Щелчок, и бюстгальтер расстегнулся, освобождая грудь. Мой Лев просунул под меня руки и поймал пальцами затвердевшие соски. Неуловимые прикосновения тут же послали горячий импульс, который сконцентрировался внизу живота. Алекс рычал мне в ухо, едва сдерживая свою силу и мощь. Его тело напряглось и задрожало, когда он медленно входил в меня, осторожно прижимая к себе. Медленно, очень медленно. Нет, к такому я не привыкла. Хотелось больше динамики, больше огня, от которого я воспламенялась, в котором сгорала без остатка, а потом возрождалась из пепла, как Птица Феникс, обновлённая и счастливая.
Повинуясь древним инстинктам, попыталась двигаться навстречу, резче, быстрее. Алекс застонал.
— Что ты творишь? Я так долго не продержусь.
— Не хочу долго, не хочу медленно. Люби меня так, как любил всегда, жёстко, страстно.
Громкий стон. Толчки усилились. Теперь я узнавала мужа. Сжимая до синяков мои плечи, оставляя бордовые ссадины от укусов на шее, Алекс превратился в того мужчину, которого я любила, который брал то, что считал своим по праву сильнейшего, ставя незримое клеймо на собственности, оставляя свой след, свой терпкий запах альфа-самца.
Ещё мгновение, и мой мир разорвался на сотню новых миров, заблестел и засверкал, осыпался и тут же превратился в новый, где существовали только двое: слабая покорная женщина и сильный властный мужчина. Мой мужчина.
Сашка застонал, дёрнулся всем телом в последний раз и упал рядом, тяжело дыша.
— Вот теперь и умереть не страшно.
Я пнула мужа локтём.
— Только попробуй. Задушу собственными руками.
