Известная певица, сидела на шестиметровой кухне и смотрела, как небритый и опухший мужик, как варвар, жрет яичницу. Но почему то, ей не захотелось кинуть в него, чем то тяжелым. И даже наоборот....Люба подала ему салфетку:
– Вот, возьми…
Булашкин взял из рук поп дивы кусок бумажки:
– Сильву пле…То есть мерси! – Гена махнул рукой – в общем спасибо!
Люба ухмыльнулась. Совместные алкогольные возлияния, сближают. А может, просто он с таким аппетитом, жрет ее яичницу?
После сытного завтрака, Булашкин, как и полагается настоящему мужику, принял горизонтальное положение. Телевизор из его комнаты, молол какую то чепуху. Люба медленно прошла по коридору и встала у его двери. Она прислушалась. Знакомый голос…Ну конечно…Это был тот самый, мерзкий ( по крайней мере в последнее время ) голос, Антонины Смычкиной.
Люба замерла....В какой то момент Смычкину перебил громкий звук, Гениной отрыжки. Поп дива, из за двери покачала головой. Ну типичное мурло. Лежит наверно яйца почесывает, да отрыгивает. Представив все это, Люба наморщилась.
Она слушала знакомые позывные. Горе журналистка, вещала с экрана, какая все таки мерзкая, эта певица Кира Лав. Как же так можно, относиться к беззащитным женщинам. Которых колотят мужья, по чем зря. Понимая масштабы трагедии, Люба задумалась. Дело действительно серьезное. Волна, людского не понимания, растущая с огромной силой, могла потопить ее и Антона с головой. Как показывает практика, люди чаще всего ведут себя как стадо. Не понимая толком, что и как. Особенно если этим стадом, управляет такой матерый пастух, как эта хрупкая с виду девица. Потом, спустя какое то время, если все действительно поутихнет, волна людского гнева ослабнет. Многие даже не вспомнят, из за чего весь сыр бор. Но пока....Любе очень хотелось верить, Антон знает, что делает.
Секундное пребывание в своих мыслях, отключило опальную звезду от реальности. И она не заметила, как Гена встал с дивана и направился к выходу.
Булашкин, конечно же не имел привычки, плавно и нежно открывать межкомнатные двери. Тем более, если она приоткрыта. Легкий толчок, что называется с ноги и женский крик, раздался на весь спальный микрорайон.
Гена сам испугался, когда дверь во что то уперлась и на полу оказалась его гостья, державшаяся за лицо…
– Еп твою мать! – В ужасе, крикнул хозяин и метнулся к лежавшей на полу Любе. – Ты что, шпионила за мной? Какого хрена, ты под дверью стояла?
– На кой хрен, ты мне сдался – стонала Люба, закрывая ладонями лицо – я услышала передачу, которую ты смотришь и заслушалась…
Гена сел на пол и принялся поднимать, несчастную поп диву.
– Дай посмотрю – Гена убрал руки Любы.
Она сдалась, мол на смотри:
– Ну что там?
Булашкин несколько секунд молчал тяжело дыша, потом выдал:
– Пиздец! – это все, что он мог сказать, глядя, на стремительно заплывающий глаз Любы…
Люба лежала на диване. На глазу, закрывая почти все лицо, расположилась пачка пельменей. В душе, она проклинала себя за то, что решила подслушивать из за двери. В глазах, еще немного кружились звездочки.
Дверь открылась. Гена как нашкодивший котенок, застыл в проеме. Люба не отрывая пельменей рявкнула:
– Ну что, пришел добивать?
Булашкин нахмурился и прошел ближе к дивану:
– Ну какого черта, ты стояла за дверью? Я же давно уже один и привык к тому, что за дверью никто стоять не может.
Люба откинула пачку полуфабриката в сторону:
– А ты не пробовал, открывать двери более нежно. Так сказать, с легка! Это хорошо, что ты меня вообще не убил!
Гена взял, превратившуюся в один большой, слипшийся пельмень пачку:
– Может еще льда наковырять? Этого добра навалом!
Избитая певица, тяжело вздохнула:
– Наковырял бы ты, лучше себе мозгов!
В этот момент раздался дверной звонок. Люба напряглась:
– Кто это?
Булашкин пожал плечами:
– Хрен его знает. Пойду гляну…
– Подожди! – Истерично крикнула поп дива – не открывай! Вдруг – это журналисты. Прочухали, что я здесь!
Гена внимательно посмотрел на бомжеватого вида, хрупкую девушку:
– Я тебе случаем, мозги не вышиб?
– Все равно, спроси кто там! – Сделав это наставление, Люба спряталась под пледом.
Булашкин подошел к двери:
– Кто!?
Знакомый голос пояснил:
– Свои, открывай!
Гена щелкнул замком. На пороге стоял Антон. Руки его были заняты, огромным количеством, разных сумок. Хозяин отошел с дороги, позволяя гостю зайти.
– Меры предосторожности – это правильно! – Одобряюще кивнул Серов и ввалился в квартиру.
– Я смотрю, вы надолго в подполье… – оглядев сумки, сказал Гена.
Антон отдышался:
– Здесь шмотки Любкины и еда на первое время.
Булашкин молча смотрел на Антона. Увидев на себе этот взгляд, Серов насторожился:
– Ну, а у вас как? Не деретесь? – Антон усмехнулся. Но увидев серьезное и застывшее лицо собеседника, сильно напрягся....
– Тут такое дело.... – Гена замялся…
– Что случилось? – Глаза Антона округлились он встал и пошел к комнате
– Ты только не пугайся – заискивающе добавил Булашкин.
Серов распахнул дверь в комнату. На диване укрывшись с головой сидел неопознанный объект.
– Что случилось то?
