Недовольный Саске, всякий раз возвращаясь из странствий, замечает возрастающее число восхищенных взглядов, которые Сакура получает от молодых людей. И он наконец решает что-то с этим сделать. // постканон.
Серьезно, он этого не планировал.
Это абсолютно точно был беспрецедентный случай, когда его решительно ударила странная идея – и сковала почти пугающей уверенностью – на несвойственный ему порыв.
Все произошло после того, как он прошел через лицезрение еще одного краснеющего, неловкого шута, который спотыкался от волнения о собственные ноги и заикался из-за завязывающегося узлом языка, дрожащими руками вручая ей нелепый букет фиолетовых цветов. Благодарность за её медицинские способности – стыдливо настаивал безликий шиноби-выскочка, абсолютно незнакомый ему до того момента.
Но глаза Учиха Саске – потрясающая, убийственная комбинация Шарингана и Риннегана – могли за любой причиной обнажить истину. Не существовало ничего, что могло бы скрыться от его пугающе проницательного ястребиного взгляда.
И ему сразу же стало известно – еще когда он находился на казалось бы безопасном расстоянии со сжатыми в кулаки руками в карманах; ожидая – крайне нетерпеливо – пока она перестанет уделять внимание незнакомцу; он узнал, испепеляющим взглядом смотря на практически оскорбительный, комичный фарс разворачивающейся перед ним сцены, что ему было достаточно даже этих коротких возвращений домой из его странствий, чтобы заметить, какое количество заинтересованных лиц привлекает её полностью раскрывшаяся женственность.
Бесконечно досаждавшее в страшном подростковом возрасте избыточное женское внимание давно научило Саске распознавать кокетливые выстрелы, стоило их только увидеть. На протяжении двух лет он достаточно путешествовал, чтобы не раз ненароком становиться свидетелем множества романтических стратегий на шумных улицах бесчисленных селений, в которые он заходил – большинство из них выглядели крайне вызывающе и заслуживали безоговорочного презрения. Тем не менее, было до боли очевидно, когда отчаянный влюбленный дурак хочет ухаживать за женщиной – даже для такого эмоционально отстраненного человека, как Саске.
Обычно относящийся к подобным совершенно ненужным вопросам с абсолютным презрением и пренебрежением, он обнаружил, что становится странно и чрезвычайно восприимчив к этим романтическим жестам, когда они касались одной конкретной розоволосой куноичи.
Каждый раз, когда он возвращался в Коноху, каждый раз, когда он проходил по этим спокойным улицам, сохраняя молчание рядом с ней, пока она оживленно щебетала, восполняя те месяцы, что прошли с момента, когда он последний раз был дома, он замечал все больше и больше взглядов. Сильнее и сильнее раздражался.
Больше и больше кровожадности в брошенном тайком свирепом взгляде, словно острый кунай, в каждые блуждающие наглые глаза, что любовались Сакурой, когда бы она ни гуляла с ним. Пронзающие, практически смертоносные взгляды, что ясно приказывали всем и каждому отправиться в ад и попытаться скрыться, пока у них еще есть шанс.
Самым загадочным – и, пожалуй, тревожащим – было то, как часто Саске начал думать о ней, пока находился далеко. Как он ловил себя на посланном в ночное небо интересе, сколько молодых людей делали отвратительные попытки покорить Харуно Сакуру в его отсутствие – и как он из-за расстояния между ними ничего не может сделать, чтобы воспрепятствовать им.
Эти ужасные, вызывающие тошноту мысли беспокоили его несколько месяцев, ложась непонятным грузом на плечи. Он не знал, почему это так бесило, почему мозг не мог переварить и принять это. И когда он на сей раз вернулся и ясно увидел то, что тяготило его разум по несколько раз за сутки почти ежедневно, что-то внутри окончательно переломилось.
И как ответственный, готовый защищать сокомандник, которым он являлся, он сказал себе, что он должен что-то с этим сделать. По крайней мере, ради Сакуры. Чтобы спасти её от неудобных улыбок и неуклюжих проявлений фальшивой благодарности, что она была вынуждена демонстрировать, получая нежеланные порывы внимания от мужчин, которые – Саске знал абсолютно точно – она никогда не принимала с романтической позиции.
Однако некая часть его по-прежнему шептала, что он не имеет права действовать подобным образом. В конце концов, он месяцами путешествовал, оставив её, Наруто – главного идиота во вселенной, и Какаши – бывшего-сенсея-ставшего-Хокаге, позади. Он знал, что упустил некоторые кусочки её жизни – их жизней – когда решил странствовать в одиночестве, приступив к поискам великих тайн этого мира. С самого начала он абсолютно ясно дал понять, что нуждается в личном времени и пространстве. И они терпеливо дали ему это, зная, что сейчас Саске нужно найти себя – но хранили веру, что однажды наступит день, когда он будет готов к ним вернуться.
Действительность была такова, что Сакура вольна улыбаться и знакомиться с кем хочет. В конце концов, он ничего ей не обещал.
Но после Саске вспоминает – с резким приступом боли от сожаления за действия, что он совершил – ее последнее признание, за два года до того; как и первое, когда им было двенадцать, он никогда не мог изгнать его из своих мыслей.
