Галактика огромна, вселенная необъятна, но пригодных для жизни миров не так уж много. Тинбарский Принципат вступил с человечеством в спор за обладание ими, и теперь даже курсанты летной академии на учебном авианосце — стратегический резерв. Но смогут ли они противостоять стратегическому гению адмирала ап-Турга? И что ему сможет противопоставить командование флота Федерации? Война начинается…
За все это время, у нас не было
дня более великого, чем этот.
Все мы, и мужчины, и женщины,
сделали для его наступления все возможное.
Уинстон Черчилль, 8 мая 1945 года
Наш «Равелин» посудина небольшая по любым меркам. Капитан, восемь офицеров, десяток технарей, четверо бомбардиров, ну и мы, палубные механики. Ах да, чуть не забыл, наш основной балласт — курсанты спэйсваффен. Корабль-учебка, одним словом. Как сейчас помню тот день, когда из тихой учебной посудины, где доживающие свое ветераны пытались вдолбить в головы "ко всему готовым" курсантикам премудрости летного мастерства и ведения боя в самых различных условиях, «Равелин» превратили в полноценную боевую единицу.
Третьего дня сдали, честь по чести, прошлую партию молодых пилотов на борт орбитальной академии "Уинстон Черчилль" (по прозванию "Мемфисская Красавица", потому как болталась она аккурат на орбите курортной столицы сектора, Мемфиса), и только приготовились состыковаться с транспортным шаттлом, который к нам «зелень» привез, как началось…
Господа офицеры, во главе с нашим непотопляемым капитаном напряглись (мы-то, кто от вахты свободный, да механики, в строю, позади, а офицерат при полном параде, напротив шлюза, впереди нас), начали переглядываться, один Старый Черт, как у нас ласково командира прозвали, торчит, словно кол проглотил. Уже шлюз начал открываться, чтоб шаттл внутрь впустить, когда Их Превосходительство соизволило разомкнуть уста. С одновременным подключением всех динамиков оповещения к капитанскому микрофону.
— Господа, по флоту только что объявлена красная тревога. Старший помощник Лявец и вахтенная группа выясняют положение вещей у командования. Подберитесь, встречаем пополнение по стандартной процедуре. Если у кого-то будет необычное выражение лица, отправится отсюда на шаттле осматривать курорты Мемфиса.
И ведь говорил он так спокойно, будто обсуждал, что ему на обед заказать, а красная тревога, это, простите, прямая угроза военного конфликта.
Ну, мы-то старички, натянули на морды парадную суровость, ждем.
Шаттл в ангар вошел, люки открылись, из трюма курсантики с вещмешками посыпались. Молодые, хилые — ну сразу видать, что местные жители. Построились напротив офицеров в две шеренги, мастер-курсант рявкнул "смирно!" и сам застыл на краю строя. А сзади этой военно-строевой идиллии видно, как пилоты в кабине шаттла что-то орут по своим каналам связи, и лица у них перекошены так, будто они вакрабанского гныра объелись.
— Капитан первого ранга, Карсон, рад приветствовать вас на борту, господа, — боже ж ты мой, все по уставу, да лениво так, будто и впрямь у Старого Черта нервов нет, — Докладывайте.
— Мастер-курсант Ли, сэр! — мелкий китайский юноша с просто зверским выражением лица, козырнул капитану, — Пополнение для прохождения последнего семестра обучения на учебном судне в составе двенадцати человек прибыло, сэр! Больных и отсутствующих нет!
