Дина свернулась клубком и уснула головой на подголовнике. Зимин устроился симметрично – с другой стороны.
Но безумие продолжилось и ночью. Популярный прием – на идиота. Он был морально готов. После полуночи в кабинете появились двое, взяли его под руки и вывели в коридор. Теперь беседа в подвале принимала жесткий характер. Но пока не били.
В лицо ударил ослепляющий свет настольной лампы. Подобное могло бы испугать дилетанта. Андрея тоже испугало – во всяком случае, того персонажа, роль которого он играл.
– Прекратите, что вы делаете? Я сказал вам всю правду… Вы ведь можете проверить мои слова…
– Мы проверили, господин Зимин… – донесся вкрадчивый голос из темноты. – Ваши кураторы допустили ошибку. Советуем четче прорабатывать детали. Вас подвела небрежность в оформлении некоторых документов. Думали, мы здесь, в Европе, ничего не знаем? Эту процедуру вы называете «пропиской», мы выяснили, что подпись работника паспортного стола – поддельная, это несложно сделать на Лубянке. Вы являетесь действующим сотрудником КГБ, об этом, кстати, доносит и наш информатор…
Это могло быть правдой, если бы не некоторые нюансы в речи «интервьюера». Слишком много нарочитости, даже пафоса. Зимин возмущался, негодовал, требовал провести повторную проверку. Потом сник, опустил голову, сокрушался вялым голосом, что они с женой ожидали другого приема. Напрасно он согласился на это рискованное путешествие. Лучше бы сбежал в сибирскую тайгу, где его ни одна падла с Лубянки не нашла бы…
Морально раздавленного беглеца доставили обратно в кабинет, где работала тусклая ночная лампа. Дверь заперли на замок с обратной стороны. Что это было? Чистовая обработка? У оппонентов было несколько часов, чтобы проверить полученную информацию. Мало. Придется и завтра сидеть в заточении.
Дина очнулась, поднялась, бледная как мумия, уставилась невидящими глазами в пространство.
– Спи, дорогая, спи… – принялся укладывать ее Андрей. – Все в порядке, меня вернули – пока живой и сравнительно на свободе. Ты умница, Дина Борисовна, вела себя молодцом. Ну все, спи дальше. Глядишь, и прорвемся, чем черт не шутит…
Наутро допросов не было. Агентов БНД как корова языком слизнула. Сотрудники полиции довели гостей до туалета, позволили выполнить водные процедуры, даже часть вещей принесли из машины. В десять утра доставили завтрак. В одиннадцать вошел агент Лунке и велел следовать за ним.
– И куда нас? – выдохнула Дина.
– На расстрел, дорогая, куда же еще. Для чего, по-твоему, кормили?
– Да ну тебя. – Она злобно стрельнула глазами.
На заднем дворе полицейского участка было сухо и тепло. Солнце светило не по-сентябрьски, по лазурному небу плыли перистые облачка. Совсем неподалеку вздымались седые горы. Зимин озирался, держа за руку оробевшую «супругу». Лунке остался у выхода, переминался с ноги на ногу.
– Хорошо сегодня, – вздохнул Зимин. – Посмотри на это небо, Дина Борисовна…
Послышался шум. Из-за угла полицейского участка вывернули два внедорожника «Шевроле», направились на пустую стоянку. Машины были внушительные, с огромными колесами, с завидным дорожным просветом. Из них вышли прилично одетые люди, осмотрелись.
Зимин растерянно обернулся. Лунке стоял как истукан, делая вид, что происходящее его не касается. С подножки спрыгнула светловолосая дама в строгом костюме с приталенным пиджаком и расклешенными брюками.
Дина ахнула:
– Дядя Володя!
Подтянутый видный мужчина в модном спортивном пиджаке оскалился белоснежной улыбкой. Он был изрядно в годах, но находился в хорошей спортивной форме. Расправил объятия, двинулся навстречу. Дина засеменила к нему – сначала робко улыбаясь, потом радостно смеясь. Он заключил ее в объятия.
– Ну, привет, моя крестная, привет, моя хорошая… – У фигуранта был зычный бархатистый голос, правильные черты лица. И возраст (видимо, весьма почтенный), как ни странно, его не портил.
Зимин растерянно улыбался, мялся в сторонке. Кто он такой на этом празднике жизни? Перехватил любопытный взгляд эффектной блондинки – та прошлась по нему сверху донизу со знанием дела.
Радостная встреча подошла к концу, Дина разрумянилась, возникло ощущение, что она действительно рада встрече. Ведь близкие когда-то были люди, дружили семьями…
Лучинский подошел пружинистой походкой, смерил Зимина пристальным взглядом. «Так вот вы какие, северные олени», – подумал Андрей, изображая располагающую улыбку. Дина вцепилась Лучинскому в рукав, не отпускала, а на майора таращилась со смутным вызовом.
– Ну, здравствуйте, Андрей, – пророкотал Лучинский. – Я пока на «вы», ничего? – У него были цепкие глаза, густые брови и крепкое рукопожатие. Судя по потеплевшему взгляду, первое впечатление осталось положительным.
– Рад встрече, Владимир Натанович, – учтиво сказал Зимин. – Нам с Диной через многое пришлось пройти, чтобы оказаться рядом с вами.
– Наслышан, – поморщился Лучинский, – как вы бежали из этой ужасной страны…
– Дядя Володя, теперь все в порядке? Нас больше не будут мучить? – пискнула Дина.
