Бригадный генерал Вук Михайлович остался на своём месте, когда вертолёт приземлился, один из членов экипажа открыл дверь кабины с правой стороны, а его помощники и телохранители выбрались в ночь. Он не любил летать, особенно ночью, и особенно учитывая, что нехватка запчастей и износ всё больше и больше устаревших самолётов, закупленных много лет назад у тогдашнего Советского Союза, приводили к поломкам. Тем не менее, это был единственный способ для бригадного генерала сохранить личный контроль над своим командованием, и на этот раз, похоже, ему повезло.
Вертолёты ЮНА в Боснии в последнее время совершали лишь короткие перелёты, ограничиваясь пугающими полётами на малой высоте через горные перевалы и долины на случай, если НАТО или американцы решат ввести в действие свои нелепые и произвольные указы о бесполетных зонах. Михайлович направлялся из Котора в штаб своего Третьего полка в горах близ Дубровника, когда пилот Ми-8 принял срочный радиовызов с контрольно-пропускного пункта Орандзаста. Обычно он приказал бы пилоту игнорировать сигнал, но звонивший использовал кодовую фразу, указывающую на то, что он советник ЮНА при ополченцах. Затем он сообщил о засаде на боснийско-сербских силах, которую, по его словам, устроили американские коммандос.
Это казалось маловероятным. Почти наверняка звонивший наткнулся на рейд какого-то антисербского ополчения, вероятно, хорватов из военизированного формирования ХОС, так называемой Хорватской армии обороны. От боснийских мусульманских сил почти ничего не осталось, слишком мало, чтобы устроить ту бойню, о которой вопил по радио советник ЮНА.
В любом случае, раз Михайлович оказался поблизости, не мешало бы остановиться и выяснить, что происходит. Михайлович был опытным командиром, прошедшим обучение в России и пользовавшимся популярностью у своих солдат. Не мешало бы проверить его историю, особенно если хорваты замышляли что-то неприятное. Рейд коммандос на военно-морскую базу в Которе был вполне возможен, как и партизанские вылазки на сербские линии снабжения через горы над Дубровником.
Стараясь не создавать впечатление неприличной спешки, он отстегнул откидное сиденье и вышел из вертолёта. Наклонив голову, чтобы не попасть под всё ещё вращающиеся винты, он направился к ближайшему зданию – ветхой хижине, которая раньше была офисом местной лесозаготовительной компании, а теперь служила контрольно-пропускным пунктом «Оранж».
У входа в здание его встретили двое мужчин, оба в грязной, не сочетающейся советской и югославской военной форме. «Добро ютро», — поприветствовал он их. «В чём проблема?»
«Доброе утро, бригадный генерал», — сказал старший из двух мужчин. «Я капитан Балабан, командую этим постом. Я...»
«Сэр! Старший сержант Янкович, — сказал другой мужчина, резко перебивая ополченца. — Я советник ЮНА, работающий с этими людьми».
«Вы же сообщили о нападении», — сказал Михайлович, игнорируя Балабана. Ополченцы, как правило, были неорганизованны и зачастую преувеличивали ситуацию, какой бы она ни была. Но сержант ЮНА выглядел достаточно надёжным.
«Да, сэр. Американские коммандос уничтожили часть сербских добровольческих гвардейцев менее чем в пяти километрах отсюда».
«И как же вам удалось спастись, сержант?»
«Вероятность войны, генерал. Это… и я смог быстро отреагировать, когда началось нападение». Он бросил короткий взгляд на Балабана. «Ополченцы действовали настолько хорошо, насколько можно было ожидать в сложившихся обстоятельствах. Нападавшие почти наверняка были американскими коммандос. Они открыли огонь внезапно, без предупреждения, когда у большинства наших даже не было оружия».
«Хм. Почему вы думаете, что нападавшие были американцами?»
«Их снаряжение, мой генерал». Он продолжил описывать атаку и то, что видел, в мельчайших подробностях. Он не сказал – а Михайлович не спросил – чем именно занимались боснийские ополченцы в разрушенном монастыре, лишь упомянув, что подразделение стояло на месте, приняв минимальные меры безопасности. По всей вероятности, они занимались тем, что высшее командование ЮНА эвфемистически называло «умиротворением», сломив упрямую волю боснийских мусульман к сопротивлению, и генерал Сетх не хотел знать слишком много подробностей.
Иногда ради дела, ради достижения необходимой цели приходилось совершать ужасные вещи.
Когда Янкович закончил свой доклад, Михайлович был более чем наполовину уверен, что сержант действительно видел американцев… или, по крайней мере, контингент натовских коммандос. Описание их формы — чёрные комбинезоны, боевые разгрузки, очки для работы в условиях низкой освещённости, бесшумное автоматическое оружие — очень напоминало британскую форму SAS, хотя сообщений о дислокации каких-либо подразделений Специальной воздушной службы вблизи Адриатического моря в настоящее время не поступало. Ещё одним возможным вариантом была немецкая группа GSG-9; немцы проявляли живой интерес к военным событиям на Балканах, хотя по-прежнему не желали действовать вне рамок, установленных НАТО. Американцы? Вполне возможно. «Дельта Форс», армейские рейнджеры…