– Ой, не смешите мои мокасины! – махнул рукой ковбой. – В пять лет эмигрировать с Украины – и считать себя русским? Ладно, зовите, меня как хотите. Сударь, сеньор, мистер...
Он налил в стакан немного виски, подвинул Мартину, а сам взял бутылку:
– За девочку, мир ее праху.
Пришлось снова выпить. Мартин печально подумал, что такими темпами он не успеет ничего узнать – свалится под стол.
– Как погибла-то? – занюхивая рукавом, спросил ковбой.
– Случайность, – поколебавшись, сказал Мартин. – Нападение животного.
Ковбой покачал головой:
– Надо же... Мы с ней в воскресенье познакомились. Вижу – грустит девчонка, скучает над пивом, заговорил...
Мартин решил не поправлять ковбоя. Его собеседник мечтательно продолжал:
– Славная девочка. Я бы ей помог, но какой из меня помощник... только беду бы накликал... Она хотела исследовать руины, те, что у серебряного рудника. Я ее как мог отговаривал – видел я эти руины, ничего интересного. Но у нее была какая-то хитрая идея. Мол, эти руины на самом деле – и не руины вовсе.
– Это как? – удивился Мартин.
Ковбой пожал плечами:
– Да я толком и не понял. Девочка все смеялась, говорила, что ей повезло обдурить ключников. Наверное, прошла Вратами с какой-то пустячной историей... А потом сказала, что все мы слепцы. Что все мы – почти боги. Что скоро мир изменится, да еще как.
– Сколько же вы выпили... – пробормотал Мартин. Рассказ ковбоя удивления у него не вызвал, в семнадцать лет и девочкам, и мальчикам позволительно грезить о коренной переделке мироздания. Но Ира казалась ему более хладнокровной особой.
– Она – кружку пива, – уклончиво ответил ковбой. – Я очень хороший собеседник. Женщины и дети мне доверяют.
– Что-нибудь еще она говорила? – спросил Мартин.
– Тоже хотите мир изменить? – усмехнулся ковбой. – Да всякие пустяки. Ей вроде как хотелось побольше сказать, но она сдерживалась. Все какие-то пустяки... – он посмотрел в окно. – О! Гляди!
Мимо бара медленно проезжал микроавтобус. Увидев в окошках детские мордашки, Мартин с удивлением подумал, есть ли необходимость в школьном автобусе в таком маленьком городе.
Ковбой тут же развеял его сомнения:
– Фермерских ребятишек со школы повезли... Ира его тоже увидела, засмеялась и говорит: “Автобус, небось, муниципальный?” Я говорю, что вроде как да, техники тут мало, с нефтью тоже вечно проблемы... низкосортная она... Девчонка и говорит: “То-то!” С торжеством таким, будто открытие сделала.
Мартин проводил автобус взглядом. Пожал плечами:
– Спасибо. Так значит, вы видели Ирину только один раз, в субботу?
– В воскресенье, – твердо сказал ковбой. – Из церкви вернулся, – это прозвучало так, будто из питейного заведения он выбирался только к воскресной проповеди, – тут она и подошла. Позавчера еще видел, только мельком, ручками друг другу помахали, даже не разговаривали.
Мартин недоверчиво посмотрел на ковбоя:
– Вы ошибаетесь. Позавчера Ирина погибла.
– Значит, перед тем и видел, – невозмутимо ответил ковбой. – Она на руины отправилась, все-таки не отговорил я ее. Да вон, индейца спроси... он ей дорогу указывал.
Помолчав некоторое время, Мартин поднялся. Ковбой насмешливо смотрел на него, будто почувствовал невысказанное недоверие.
Мартин подошел к индейцу. Кивнул:
– Мир тебе, Джим.
– И тебе мир, – кивнул индеец. Говорил он на довольно приличном туристическом, хотя сразу было понятно – учил сам.
– Ты видел эту женщину, Джим? – спросил Мартин, доставая фотографию. Встречались расы, неспособные соотнести изображение с оригиналом, но туземцы Прерии казались достаточно человекообразными.
Взгляд индейца скользнул по снимку и он неспешно кивнул:
– Да.
– Когда? – продолжал расспросы Мартин.
– Позавчера я отвел ее к старому городу, – сказал индеец. – В полдень мы расстались.
