Они пожали друг другу руки, и Мартин пошёл к Станции. На веранде никого не было, но Мартин шёл уверенно, по-деловому, как человек, которому назначено определённое время.
И ключник появился. Вышел, притворив за собой деревянную дверь, уселся в кресло, принялся раскуривать трубку. На нём был густой махровый халат, ключник то ли замёрз, то ли вскочил с постели.
Мартин остановился перед ступеньками.
Ключник пыхтел, посасывал трубку, снова и снова щёлкал зажигалкой. Наконец трубка задымила ровно, и ключник удовлетворённо откинулся в кресле. Посмотрел на Мартина – то ли с доброжелательной иронией, то ли с лёгким раздражением.
– Здравствуй, ключник, – сказал Мартин.
– Здравствуй, путник, – кивнул ключник. – Входи и отдохни.
Мартин поднялся, сел напротив ключника. Помолчал, потом сказал:
– Я хотел бы рассказать тебе историю.
– Здесь грустно и одиноко, путник, – сказал ключник. – Поговори со мной, путник.
Мартин закрыл глаза. Он не знал, о чём сейчас будет говорить. Лучшими историями всегда были те, которые он сам не знал до конца. Мартин понимал лишь одно – сейчас он станет говорить о…
– Рождаясь, человек несёт в себе мир, – сказал Мартин. – Весь мир, всю Вселенную. Он сам и является мирозданием. А всё, что вокруг, – лишь кирпичики, из которых сложится явь. Материнское молоко, питающее тело, воздух, колеблющий барабанные перепонки, смутные картины, что рисуют на сетчатке глаз фотоны, проникающий в кровь живительный кислород – всё обретает реальность, только становясь частью человека. Но человек не может брать, ничего не отдавая взамен. Фекалиями и слезами, углекислым газом и потом, плачем и соплями человек отмечает свои первые шаги в несуществующей Вселенной. Живое хнычущее мироздание ползёт сквозь иллюзорный мир, превращая его в мир реальный.
Ключник молчал, посасывал трубочку. Мартин перевёл дыхание.
– И человек творит свою Вселенную. Творит из самого себя, потому что больше в мире нет ничего реального. Человек растёт – и начинает отдавать всё больше и больше. Его Вселенная растёт из произнесённых слов и пожатых рук, царапин на коленках и искр из глаз, смеха и слёз, построенного и разрушенного. Человек отдаёт своё семя и человек рождает детей, человек сочиняет музыку и приручает животных. Декорации вокруг становятся всё плотнее и всё красочнее, но так и не обретают реальность. Пока человек не создаст Вселенную до конца – отдавая ей последнее тепло тела и последнюю кровь сердца. Ведь мир должен быть сотворён, а человеку не из чего творить миры. Не из чего, кроме себя.
Ключник отложил трубку.
Мартин ждал.
– Ты развеял мою грусть и одиночество, путник. Входи во Врата и продолжай свой путь.
Мартин кивнул ключнику и поднялся.
– Можно считать, что каждый – Вселенная, – сказал ему в спину ключник. – Можно считать, что каждый – лишь буква в краткой истории Вселенной. Это не слишком многое меняет, Мартин. Становимся ли мы после смерти мирозданием, или всего лишь буквой на обелиске – что это значит для мёртвого?
Мартин обернулся. Быстро, как только мог.
Ключника в кресле уже не было, лишь слабо дымилась забытая трубка.
Впрочем, какая разница? Сидит ли ключник в кресле, или перенёсся за тысячи световых лет – что это значит, если ключники не отвечают на вопросы?
Но Мартин всё-таки сказал:
– Спасибо, ключник.
Охотник за жизненными удовольствиями – или, говоря изысканно, сибарит – всегда серьёзно подходит к вопросу вкусного и здорового питания. Есть своё удовольствие в посещении ресторана: классического, чуть старомодного, с белыми накрахмаленными скатертями, фарфором и хрусталём, частой сменой серебряных столовых приборов и степенными официантами-мужчинами, ни в коем случае не женщинами: своенравной и непостоянной женской руке негоже вторгаться в таинство рождения и сервировки пищи! Немало радостей кроется в заведениях попроще, с весёлыми клетчатыми скатертями и шипящими за приоткрытой дверью кухни кастрюлями, где улыбчивые молодые парни и девушки накормят вас чем-нибудь необычным и национальным в компании преуспевающих клерков, вечно торопливых юристов и шумных туристов, приросших к своим видеокамерам. Мы решительно отвергнем предприятия быстрого питания, какое бы иноземное имя они ни приняли и какую бы вкусную пластмассу ни положили в одноразовую тарелку – нет, нет и нет, булочкам с котлетой нельзя оставлять ни единого шанса, если вы серьёзно относитесь к своему здоровью и быстротечным земным радостям!
Но мерилом кулинарных удовольствий, альфой и омегой сибаритства, всё равно остаётся обед домашний, обед, приготовленный своими руками. Только тут и раскрывается истина, только тут становится ясно – тварь ли ты дрожащая, наросшая вокруг непритязательного желудка, или право имеешь этим желудком командовать, холить его и лелеять, не позволяя лени, аппетиту и даже бурлящим пищеварительным сокам вторгнуться в процесс творения еды!
