Это был не просто большой завод, он был огромный. И там производились не только свечи для домашнего быта или церковные, но в самом большом объеме производились ароматические свечи, пользующиеся феноменальным спросом не только в России. Даже до Надеждово доходили слухи, что немалое число французских дам крайне недовольны походом Наполеона на Россию только потому, что прекратились поставки во Францию ароматических свечей. Впрочем, это могло быть только слухами, специально распространяемых целой командой людей, занимающейся рекламой, пусть такое слово еще не вошло в обиход.
— И воск вы берёте где-то в Белоруссии, как и сахарную свёклу? — спрашивал Глазьев.
— Отчего же? — горделиво отвечал Авсей Данилович. — Немного прикупаем в Белокуракино, не без этого, у казаков перекупаем воск, но больше половины на собственном сырье. У нас почитай девять тысяч ульев уже.
И вновь удивление посетило лица гостей. Казалось, чтобы прозвучавшая цифра просто невообразима. Благодаря Сперанскому уже многие знают о том, как правильно выращивать пчёл, как работает медогонка, и в чём залог успеха выращивания пчёл. Но знать, а взрастить и сохранить почти что десять тысяч пчелиных семей — это огромный успех.
— Но вы скажете, что это уже прошлый век, господа. Да, соглашусь. Мы производим и парафиновые свечи, а ещё всё больше переходим на керосиновые лампы. Вот только производство керосиновых ламп мы перенесли в Нижний Новгород, — сообщал управляющий, будто бы решение о переносе производств его заслуга.
Екатерина Андреевна усмехнулась.
— Но, будет тебе, Авсейка, важничать! — сказала хозяйка поместья.
— Простите, барыня, — опомнился управляющий.
Экскурсия явно затягивалась и Екатерина Сперанская предложила поехать в усадьбу и отобедать. Гости не возражали. Карамзин хотел есть, он в последнее время чаще есть хочет, чем чувствует себя сытым, сказывается психологическая травма, когда на Алеутских островах писателю пришлось голодать больше десяти дней. Ну а Глазунов просто не привык столько ходить и устал под грузом своего нелегкого тела. Тем более, что Александр Ильич хотел поговорить и о делах.
Конечно же, гости впечатлились всему увиденному. Такое развитое поместье мужчины еще ни у кого не видели. Но их мало забавляли производства, не могли они осознать масштабы. Авсей же осыпал таким количество цифр и расчетов, что даже Глазунов, умевший считать и любивший цифры, стал скучать. Так что отдохнуть в новом доме Сперанского хотели все.
Да и дом был такой, что можно было водить туристов, если бы такое понятие вовсе было в этом времени. Три этажа, в классическом стиле, но с элементами, что в будущем могли бы назвать «модерном». Вычурного барокко, как в Петергофе, или в Царском Селе, тут не было, золотом убранство не блестело. Однако, скульптурных композиций хватало.
Но главное в доме — это его функциональность. Каждая комната проектировалась под свои задачи. Не было такого, что только после строительства хозяева выбирают, где у них будет спальня, а где столовая. Тут же, у дома, была поставлена и церковь с часовней. Храм был в классическом стиле, с колонами, а часовня-усыпальница в русском, словно небольшой храм из красного кирпича с множеством куполов и арок. Катерина когда-то была против строительства, как она называла «склепа». Но муж настоял.
— Все мы не вечные, любимая! — философски заявил он тогда.
А теперь в усыпальнице уже лежат родители Михаила Михайловича Сперанского.
Были у дома и спортивные площадки, даже теннисный корт, на чем настоял хозяин поместья, поле для крикета, полоса препятствий. Ну и сад… Большой, с беседками и навесами от дождя, с фонтанами и двумя милыми небольшими озерцами, искусственными, где постоянно, кроме зимы, жили лебеди и утки. Тут же, недалеко, находился зоопарк с известными и экзотическими животными.
Расточительство? Но разве человек, состояние которого оценивается в десятки миллионов рублей, не может себе позволить? Тем более, что в поместье было немало локаций для уединения с природой, вдали от каменных строений.
— Екатерина Андреевна, а когда все же ждать нового произведения от вас и вашего супруга? — спросил Александр Ильч Глазунов во время обеда.
— Знать бы, любезный Александр Ильич. Вот… Воевать вздумал. Неугомонный, ну да я счастлива. Сложно было бы любить всем сердцем человека, праздно проживающего жизнь. Но у нас есть начинания, мало пока, но есть. Впрочем… — Екатерина Андреевна повернулась к своей личной служанке. — Аннушка, принеси мои рукописи!
Девушка поклонилась и быстро направилась выполнять поручение.
— С гавайских островов девица? Имя ее Анусиамаса? — спросил Карамзин.
— Так и есть. Толстой подарил мужу. Ну а Михаил Михайлович, чтобы меня не смущать своими опасными любовными связями, отправил ко мне девицу. Удивительно сообразительная, исполнительная и… Вольная, какая-то, — сказала мадам Сперанская.
— Это народ невероятен. Представляете, они осваивают военное дело, даже артиллерию, вдвое быстрее, чем любой европеец. А еще нравы у них… — Карамзин несколько засмущался.
