В венгерской столице сидел в скверике, раздумывая, что делать. На нём была немецкая военная форма. Она привлекла подвыпившего капитана венгерской армии. Михаил выдал себя за солдата, находящегося в отпуске после ранения, собирающегося ехать на побывку домой в Берлин. Шандор (так звали нового знакомого) оказался сыном венгерского аристократа. Он тут же потащил Михаила к себе домой. А вечером - в замок отца на светскую вечеринку, на которой присутствовали венгерские и немецкие генералы, политики, бизнесмены. Михаил оказался за одним столом с Отто Скорцени. Знаменитый диверсант и личный агент Гитлера сидел рядом с Вальтером Функом, одним из заместителей Геббельса. Когда начались тосты, первым выступил Функ. Он славословил Гитлера, во всех бедах Германии и других народов обвинял евреев - это они, по его мнению, "бросили несчастные, уставшие от войны народы Европы, Америки и Азии в кровавую бойню". И не знал тогда Михаил, что в апреле 1945 года в Берлине, в штабе 8-й гвардейской армии, он будет допрашивать этого, "с позволения сказать, человека".
В тот вечер у Андронова состоялось еще одно очень важное знакомство. Он приглянулся французскому коммерсанту, занимающемуся поставками для немецкой армии. Узнав, что Михаил не женат, коммерсант решил свозить его на личном самолете в Швейцарию, чтобы познакомить со своей дочерью, пообещав уладить все служебные проблемы. Михаил согласился, полагая, что в Швейцарии может связаться с советским посольством. Но такового там не оказалось. Зато Беата, - дочь коммерсанта, оказалась
красивой, изящной, умной и очень эрудированной, знала три языка. Играла на гитаре, хорошо пела. С ней было чрезвычайно интересно общаться.
- Отношения у нас сложились довольно пикантные... - поделился своими приятными воспоминаниями Михаил Андронов. - Беата влюбилась в меня. Я же пытался быть сдержанным, как подобает истинному арийцу. Когда немного приболел, она заботливо ухаживала за мной, согревала электрическими подушками, пичкала лекарствами. Часами просиживала у моей кровати...
- И вы лежали равнодушным бревном? - удивился журналист. - Вспоминали о Беате потом, через годы?
- Конечно, вспоминал. Может, она и забеременела. Может, и родила... Но там, в Женеве, мне нельзя было долго оставаться...
Осенью сорок четвертого, уже на территории Латвии, Михаил в форме капитана танковой дивизии СС "Великая Германия" предпринял попытку перейти линию фронта, но нарвался на немецкий патруль. И все было бы нормально - эсэсовцы поверили, что его офицерская книжка находится в части. Но Андронов не ожидал, что, казалось бы, в сутолоке и неразберихе того, уже тяжелого для немцев, периода они, все же, вызвали к нему для сопровождения в часть, человека, чье имя Михаил себе присвоил!.. Пытаясь спастись, он выпрыгнул ночью из окна второго этажа здания полевой жандармерии на каменную мостовую, да неудачно. Сломал руку, повредил шейный позвонок, получил сотрясение мозга. Доковылял до дома какого-то старика-латыша, которого попросил подбросить к немецкому госпиталю в Салдусе.
В октябре сорок четвертого Михаил Андронов оказался в числе нескольких тысяч раненых солдат и офицеров на борту огромного шестипалубного парохода "Герман Геринг"", следующего из Либавы (ныне Лиепая) в Кенигсберг. По прибытии в конечный пункт их перегрузили в вагоны санитарного поезда. И тут в купе, в котором расположился Михаил и полковник, у которого была ампутирована рука, вошел пастор. Он предложил возблагодарить Господа за их спасение и помянуть погибших в море. Оказывается, два других транспорта из немецкого конвоя с десятью тысячами гитлеровских солдат и офицеров были потоплены советскими подводными лодками. В очередной раз судьба отвела Михаила Андронова от, казалось бы, неминуемой смерти...
После госпиталя Михаила направили в немецкий город Лиссу, где находилась на переформировании танковая дивизия СС "Мертвая голова". И тут его назначают командиром танковой роты. Строевые и политические занятия с помощью младших командиров он еще мог проводить. "Майн кампф" с солдатами штудировал, даже песню-гимн танкистов сочинил. А вот другие специфические для ротного командира этого рода войск вещи он не успел освоить.
В беседе с Владимиром Шуневичем, "знаменитый разведчик" откровенно признался, что был лично знаком с Юрием Андроповым - генеральным секретарём ЦК КПСС Юрием Андроповым:
- Мы с Юрием Владимировичем познакомились еще в Карелии, когда он там работал... - утверждал бывший разведчик. - Кстати, именно благодаря его вмешательству в свое время взяли в работу мою книгу воспоминаний. Поначалу, еще в 50-е, когда меня реабилитировали и наградили орденом, книгу о моей одиссее в тылу врага заказал КГБ. Дескать, поможет воспитывать молодое поколение. Я написал. Но книгу никто не брал. Долгие годы отфутболивали. Пока, наконец, я не прорвался в Кремлевскую больницу к Андропову. Он уже умирал. Узнал меня и написал положительную резолюцию на моем заявлении. Все равно мурыжили...
***
