Спецагенты не бывают бывшими. Пусть тебя осудили по ложному обвинению в измене Родине, пусть ты не удел и с горя стал прикладываться к бутылке – в нужный момент всеми забытый неудачник обернется настоящим профессионалом, полным сил и готовым к любым испытаниям.С годами бывший сотрудник ФСБ Андрей Кремер не утратил профессиональной интуиции и понял, что в деле с похищенным из секретной лаборатории биохимическим соединением его пытаются использовать. Но не тут-то было: с заданием Кремер справился, а попутно вскрыл факты, прямо указывающие на то, что в верхах российской власти действует невиданный по размаху и дерзости заговор…
«Дабы понять природу нынешней войны – а несмотря на перегруппировки, происходящие раз в несколько лет, это все время одна и та же война, – надо прежде всего усвоить, что она никогда не станет решающей».
После яркого полуденного солнца темнота подземелья ослепила их. Лучи мощных фонарей, ползущие по грубой каменной кладке стен коридора, казались настолько бледными, что невольно мелькала мысль о подсевших батарейках. Но батарейки были свежими, их заменили только сегодня утром, и фонари светили в полную силу; это глаза людей не сразу привыкли к новым условиям. Слишком резким был переход из дня в ночь.
Профессор Муромцев шел впереди, за ним полковник НКВД Кравцов. Следом по наклонному коридору спускались еще трое сотрудников НКВД и несколько солдат и саперов, вооруженных всеми необходимыми для работы инструментами.
Эта специальная миссия из Москвы прибыла в Германию две недели назад. Ее организация стоила Кравцову немалых трудов и усилий. Убедить руководство в необходимости миссии было задачей почти невыполнимой. Рассказы бывших узников Везенштайна, освобожденных советскими войсками, при всей их внешней искренности выглядели все же чересчур странными… Помог случай. На праздничном приеме в Кремле полковник разговорился с неким высокопоставленным лицом и между делом пожаловался на возникающие препятствия. Наутро вопрос был решен. В состав группы включили профессора Муромцева, как человека доверенного и проверенного.
Целью миссии были раскопки взорванных входов в подземелья Везенштайна, где, по словам узников, и велись загадочные опыты. Был ли сам Кравцов уверен в своей правоте? До недавнего времени он едва ли мог честно ответить себе «да». Но теперь… О, теперь все изменилось.
Раскопки двух первых заваленных взрывами входов не принесли сколько-нибудь весомых результатов. Приступая к раскопкам третьего, Кравцов и профессор волновались. Если и здесь успехи будут столь же скромными, придется возвращаться ни с чем…
Но третий вход преподнес многообещающий сюрприз. За сильно поврежденной лестницей, на глубине двух метров, солдаты наткнулись на каменную стену. Расчистив часть ее, обнаружили дверь. Эта дверь была сделана из дерева, но породы настолько твердой, что она почти не уступала ни камню, ни даже металлу. Взрывы оставили на ней значительные следы разрушения, и вскрыть эту дверь оказалось нелегко. За ней открылся коридор, уходящий круто вниз. Он заканчивался второй такой же дверью, а за ней была каменная лестница с крутыми ступенями, ведущая метров на десять под землю. Там, в небольшой и совершенно пустой круглой камере, находилась третья дверь; ее-то и предстояло вскрыть сегодня.
В нижней камере, под тяжким давящим сводом потолка, не позволявшим ни на секунду забыть о тоннах земли и бетона над головами, воздух был сухим. Он обжигал легкие, несмотря на царящий здесь холод. Муромцев подумал, что этот воздух насыщен мельчайшей пылью, хотя ни единой видимой пылинки не плясало в лучах фонарей. Следующей была мысль о Карнарвоне и Картере, открывших гробницу Тутанхамона и вскоре умерших загадочной смертью. Если отбросить нелепые домыслы о поразившем их «проклятии фараона», предполагалось, что они могли заразиться в гробнице какой-то неведомой болезнью. А какие угрозы могут таиться здесь, в этом холодном и обжигающем воздухе, которым трудно дышать… И
Саперы приступили к делу. Они нашли взрывные устройства, обезвредили их, и настала очередь работать солдатам. Дверь упрямо не желала сдаваться; она была укреплена много надежнее, чем две предыдущие. Лишь на исходе третьего часа, когда люди выбились из сил, дверь удалось открыть. С колотящимся сердцем профессор направил луч фонаря в черный проем. Возглас разочарования сорвался с его губ.
– Ничего нет…
Остальные столпились за его спиной, потом вошли за ним в обширный зал. Здесь действительно не было ничего, кроме цинковых столов и открытых настежь пустых сейфов.
– Но если рассказы заключенных верны, – сказал профессор, – а я надеюсь, что это так…
– Я верю, что это так! – перебил его Кравцов.
Он отвернулся, рассматривая стены, водя по ним из стороны в сторону лучом фонаря. Внезапно он замер.
– Смотрите…