Последнее, что я запомнил, прежде чем потерял сознание, возглас Марси: «Ты что, сука, делаешь?!» и руку полковника, схватившую моего друга за шею.
Как потом выяснилось, без сознания мы пробыли около трех часов. Но это было потом. Так нам Зимин сказал. А на момент прихода в сознание я услышал (я всегда после подобных отключек сначала слышу, а потом вижу) недовольное бурчание Зимина:
— Ты, козел старый, что наделал?! Я тебя сейчас самого в транс введу при помощи ведерной клизмы с патефонными иголками. Отдал тебе, мудаку, двух нормальных парней, а что получаю обратно?! Это ж не солдаты и тем более не офицеры. Это дрянь какая-то!
— Петрович, заткнись, Христа ради! Я ж тебе говорю: ничего плохого с ними не произошло. Скоро очнутся.
— Скоро очнутся, скоро очнутся, — передразнил его Зимин. — Ты мне об этом уже двадцать минут поешь. А они как лежали пластом, так и лежат. На кой черт ты их вырубил?! Не мог старыми методами обойтись?!
— Зимин, мать твою, — начал заводиться Череп, — я тебе еще раз, дуболому, повторяю: не смог я с ними по старинке. У Трофимова мало того, что внушаемость никакая (он через минуту сам в себя приходил), так его, засранца, кто-то контрдействиям научил. На уровне обывателя, но научил.
— И чего?
— И того, — огрызнулся психиатр. — Он и сам для «работы» не годился, и друга своего все время «обратно возвращал». Что мне с ними делать было?!
— А вколол ты им что? Этот, как его, тиотентал?
— Во-первых, бестолочь, тиопентал. Во-вторых, не верь импортным книжкам, враки там все. В-третьих, обижаешь, начальник, — выпалил Череп. — Я так грубо давно не работаю. Есть более безопасные и более надежные препараты.
— Ты хоть добился, чего хотел?
— Добился!
— И что скажешь?
— Годны. Оба.
— И все?
— Тебе хватит.
— А с мордой у тебя что?
— Лень сгубила.
— Не понял?
— Я не стал читать заключение Чена и Иваныча. А там черным по-русски написано, что Сунгатов почти непробиваем.
— И?
— Трофимова-то, как наиболее опасного, я первым вырубил. А Сунгатова на потом оставил. А он, поганец, не только не отключился с первого раза, а еще и по морде мне навернуть успел.
— Долго ждать еще? — отсмеявшись над историей Черепа, поинтересовался Зимин.
— Нет, Трофимов почти очухался.
— Может, им нашатыря?
— А может, тебе йоду в глаза? Я за их реакцию после прихода в сознание не ручаюсь. Запросто накинутся на первого, кого увидят.
— А я бы и стрельнул, если бы было из чего, — подтвердил я опасения Черепанова.
— Вот видишь!
— Сашок, ты как? — спросил Зимин.
— Шея болит и тошнит сильно.
— Это от лекарства, — пояснил психиатр, — скоро пройдет.
— Зачем понадобилось нас вырубать? — спросил я у Черепа.
— Сам виноват, — пояснил тот, — если бы ты впал в гипнотический сон и не «будил» своего друга, все обошлось бы без мордобоя и лекарств.
— А предупредить и попросить по-хорошему?
— Вы не должны понимать, что с вами делают.
— А так я, можно подумать, не понимаю!
— А так ты знаешь, что был в отключке, но что именно с тобой делали, ты понятия не имеешь.
— Трофимов, — вмешался Зимин, — буди своего кореша, и марш во двор. Там стоит «Тигр» с номером три ноля семь. На нем и поедем. Выезд через десять минут.
— А шмотки наши?
— Не переживай. Все соберут и принесут. Буди эту «спящую красавицу»…
— И все?! — разочарованно протянул Ильдар.
— Все, — подтвердил я.
— Саня, по-моему, ты чего-то недоговариваешь.
— А смысл? — удивился я.
— Подписка о неразглашении.
— О неразглашении чего? Я бы рад «разгласить», но, во-первых, ничего не помню, во-вторых, не может быть никакой подписки, так как все, что с нами делал Череп, незаконно, а следовательно, не оговорено никакими правилами.
— Как ты думаешь, — не успокаивался Ильдар, — что он с вами делал?
— Не имею ни малейшего представления.
— А если предположить?
— Блин, татарин, не знаю я. Жопа, по крайней мере, у меня осталась цела!
От столь «продуктивного» диалога нас отвлек Макс, который одним ухом слушал мой рассказ, а другим — переговоры румын.
— Мамелюк, тебе надо было с командиром на пузырь спорить!
— Ты о чем? — встрепенулся тот.
— Подорвались, придурки!!! — почти заржал Макс.
— И каков результат?
— Судя по всему, шестьдесят процентов поисковых групп двух вертушек, что приземлились на выходе из долины, легли плотно.
— Продолжай, — потребовал я.
— На наши поиски брошено пять вертушек. В долине приземлились две. К нам, в болото, полетело три машины. После подрыва одна вернулась в долину. Так что гостей у нас будет немного, но они будут крайне осторожны.
— Макс, подкрепление они запросили?
— Запросили. Но командование их послало.
— С чего бы это?
— В эфире какой-то полковник все время визжал, что «из-за тебя» (судя по всему, он это про Луиджи), «и так все заняты поимкой каких-то призраков, так еще и егеря на ровном месте полегли». В общем, дырку ему от бублика, а не подкрепление.
— Что подкрепления не будет — это хорошо. Что егеря по нашу душу — это плохо. Макс, из перехвата можешь понять, где именно находится итальянец?
— Судя по всему, он в той вертушке, что возвращается к месту подрыва у выхода из долины.
