— К сожалению, ковш погрузчика разрубил салон от потолка до днища в районе двери пассажира, — сообщаю недрогнувшим голосом, — К несчастью, машина припаркована с нарушением правил дорожного движения, так что у него могут быть проблемы с полицией. Нам очень жаль.
— Оставите свой контакт?
— У меня нет таких инструкций.
— Я передам, хотя мне жаль расстраивать своих гостей.
— Спасибо. Прошу прощения, что побеспокоил.
— И я.
Со своей наблюдательной позиции я видел, как администратор прибежал в обеденный зал и, много и часто кланяясь, поведал очкарику о том, что его машину немножко разрубили ковшом.
Реакция мэна-ин-блэк оказалась ожидаемой. Еще больше побагровев от злости, он перестал избивать женщину и бросился вон из заведения. Подельник побежал за ним следом. Как только дверь за ними закрылась, я подошел к миниатюрной японке.
— Мне кажется, вам лучше уйти… желательно через черный ход.
Женщина даже не пошевелилась. Лицо ее осталось совершенно бесстрастным. Она достала косметичку и быстрыми отточенными движениями начала маскировать следы побоев.
— Это вы выкинули трюк с повреждением машины? — спросила она абсолютно ровным голосом как бы между делом.
— Какая разница? — я прифигел, — Вам надо бежать отсюда!
— Это вам надо бежать отсюда, — возразила женщина, — И лучше бы вам сюда не возвращаться.
Что тут еще добавить? Я развернулся на каблуках и вышел из заведения. «Черный» стоял возле черной машины, абсолютно целой, и куда-то звонил. Похоже, эта машина у него не единственная. Теперь он пытался выяснить, какая именно из его машин угодила в ДТП.
Я отошел к углу здания и снова набрал номер администратора клуба.
— Конбанва. Вас снова беспокоят из транспортного департамента. Произошло досадное недоразумение. В аварию попала другая машина. Пожалуйста, принесите господину Сетуро мои глубочайшие извинения.
— Конечно, господин Тошиба, — обрадовался администратор, — Немедленно обрадую господина Сетуро.
Я задержался еще на полминуты, понаблюдав, как администратор выскочил на улицу и рассказал очкарику «об ошибке». «Черный» витиевато выругался, но вроде бы успокоился и вернулся в заведение. Надеюсь, он не настолько мстительный мудак, чтобы начать выяснять, по чьей конкретно вине случилось недоразумение. Иначе мне придется менять симку.
Пожалуй, с меня довольно на сегодня приключений. Пора отправляться домой, но новые открытия не давали успокоиться. Кто эти странные двойные люди? И люди ли они вообще? Что за терки у них с людьми в черном? Может, они в самом деле какие-нибудь инопланетяне? Вряд ли. И черные тоже не из агентства по работе с пришельцами. Скорее обычные бандюки, якудза, как их здесь принято называть.
В раздумьях я проходил мимо дискотеки, разносящей зубодробительную музыку, поверх которой звучал довольно приятный девичий голосок, усиленный высокотехнологичной акустикой здания.
Возле входа, укрывшись в неровностях ультрамодного фасада два парня обступили третьего. И нет, никто никому не угрожал, напротив, они вручили ему деньги и получили пакетик с таблеткой. И я бы черта с два это узнал, если бы эти дебили не стали по-подростковому ржать и размахивать покупкой.
Продавец на них шикнул и поспешил зайти обратно в здание. Интересно, этот парняга на ходячего фармацевта не похож. И таблетка, наверное, не парацетомол.
Как таковая наркоторговля меня мало волновала, я же не полиция, а вот личность торговца, здорово напоминающего цыгана, мне показалась любопытной.
Я зашёл в здание, морщась от акустического насилия над моими ушами, и почти сразу же нашёл взглядом торговца. Тот курсировал в направлении туалета. Я двинулся за ним следом.
— Ну привет, — улыбнулся я ему, закрыв за собой дверь.
— Do you want to have some fun?
— Я говорю по-японски.
— Вы осень хоросо говорите по японски, госпадина. Хотите купить веселую таблетку?
— Да ну, просто веселую? Не желаю.
— Тогда, — его тон резко поменялся, — Какого рожна тебе надо, вонючий гайдзин?
Это резко контрастировало с несгибаемой вежливостью остальных японцев, но меня грубым хамством не смутить.
Забавным было так же и то, что внешне он от остальных японцев отличался, был темнее и одет своеобразно.
— Кстати об этом, про национальность. Ты цыган?
— Я санка, — он выставил вперёд челюсть, — А тебе пора отсюда топать.
— Мне нужна информация.
Вместо ответа он достал раскладной нож и со щелчком развернул лезвие.
Надо сказать, того, кто родился на периферии империи, в криминогенном городе и с детства учился фехтованию на шпагах и саблях, дешёвый ножичек не мог впечатлить.
Я вздохнул, снял с крепления упаковку жидкого мыла, на которой была изображена девушка с гипертрофированно большой грудью и вдарил этой бутылкой по ножу, закономерно разоружив торговца.
Неожиданно он расплакался.
— Не бейте! Прошу! Только не надо звонить в полицию!
Он осел на пол, а в туалет, тем временем, зашёл кто-то ещё.
— Ой, да брось, — я плюхнулся на идеально чистый даже по меркам операционной пол так, чтобы оказаться с ним на одном уровне и похлопал его по плечу.
Тот кто зашёл, ойкнул, увидев нас, быстро юркнул в кабинку, сделал свои дела и ушёл.
