— Перед домом Шода как раз растет огромный куст, — сказал здоровяк, — Но что это за огромный зверь белого цвета, я не знаю.
— Размер как раз можно объяснить с точки зрения психологии, — сказал я, — Размер объекта на детском рисунке означает его эмоциональный вес. Например, если ребёнок видит маму чаще, чем папу, то мама на рисунке будет больше. В данном случае зверь так велик, потому что произвел на Акихиро большое впечатление, вероятно даже напугал.
Я взглянул на мальчика, чтобы увидеть его реакцию на мои слова. Мальчик взгляда не отвел, но и эмоций никаких не проявил. Продолжал молча стоять.
— Возможно, вы правы, — сказал химик, — Но я не представляю, что это за белый зверь такой. Может, среди русских екаев и встречаются полярные волки, но у нас таких не бывало.
— Но это хоть какая-то зацепка, — возразил я, — Спасибо тебе, Акихиро, ты очень помог. Позволишь взять твой рисунок с собой? Обещаю, что после верну.
Мальчик в очередной раз промолчал.
— Возьмите, — ответил за него здоровяк, — Он не против.
Попрощавшись с мальчиком и екаями Шода, мы вышли из здания. С улицы я обернулся и увидел, что мальчик стоит у окна и смотрит на нас. Я помахал ему на прощание. Маленький Акихиро помахал в ответ.
Когда мы тронулись в обратный путь, Кэйташи обратился к Нагате с заднего сидения:
— Как там Маюми?
— Держится как настоящий воин, — ответил Нагата, — Но дело дрянь. Ей грозит сожжение.
— Совет оябунов хочет свалить все на нее? Зачем? Напомнить всем екаям, что оябуны неприкосновенны? Что за оябунов будут жестоко карать правых и виноватых?
— И это тоже, — подтвердила Нагата, — Но, я думаю, главным образом совет оябунов хочет ослабить Накамуру, потому что Маюми одна из лучших убийц Киото. Ты же знаешь, этот совет — банка с пауками.
— А что сам Накамура? Почему он ничего не предпринимает? Почему не пытается вытащить Маюми? Он в этом заинтересован.
— Его приперли к стене. Дело приобрело слишком широкую огласку. Пока у копов не появится козел отпущения или хотя бы правдоподобная версия, совет будет тянуть жилы из Накамуры.
— Вроде бы полицию пытались повести по ложному следу, — встрял я в разговор, — Ничего не вышло?
— Дело получило слишком широкую огласку, — ответила Нагата, — За ходом расследования пристально следят из Токио. Как оказалось, Накамура не всесилен… впрочем, даже если бы сейчас вмешался премьер-министр, то и он не смог бы остановить этот Тайфун. Найти убийцу для копов вопрос престижа.
— Еще и Сайто носом роет, — добавил Кэйташи, — Постоянно крутится возле клуба со следственной группой. У него к Накамуре давняя неприязнь.
Нагата высадила бармена возле клуба, а затем и меня довезла до дома.
— Давайте посмотрим рисунок ещё раз, Каротоси-сан.
Я развернул выполненную карандашами картинку.
— Белый, — глубокомысленно выдала Нагата.
— Вы знаете похожего екая?
— Нет, и никогда о таком не слышала.
— Я думал, все киотские екаи друг друга знают. Вас ведь здесь немного.
— Как видите, это не так, Каратоси-сан. До недавнего времени я не знала, что у семьи Шода есть екаи. А оказалось, что они есть. И это притом, что о семье Шода перед сделкой наводили тщательные справки.
Перед тем, как уехать, она достала телефон и сфотографировала картинку, а я с рисунком в руках пошел не в свой подъезд, а к своей машине. Мне захотелось опробовать одну идею. Уже в который раз за последнее время направился к Шоушану. Дорогу к его дому успел хорошо запомнить. Петлять по припортовому району в этот раз не пришлось.
Шоушана застал в том же кресле, только в этот раз он не вырезал поделки, а читал какую-то старую книгу. До того, как он её убрал, я с удивлением прочитал часть названия «… в квантовой физике». Надо же, дед не только екаями интересуется, но и наукой.
— Ты сегодня один? — спросил он запросто и на «ты». Видимо отсутствие Нагаты отключило в нем опцию хороших манер.
— Да, — я без лишних слов протянул ему рисунок.
Шоушан осторожно, словно реликвию, принял детские каракули на обрывке обёрточной бумаги и рассмотрел.
— Это как-то связано с тем мальчиком, что вы искали? — полуутвердительно спросил он.
— Мальчика мы нашли. Ваш адрес оказался верным.
Шоушан покивал безразлично, видимо, и сам в этом не сомневался. Он поводил ладонью над изображением странного белого зверя.
— Это екай, — сообщил он.
— Сможете по рисунку определить его местоположение?
— Не уверен. Рисунок сильно заряжен детскими переживаниями. Оставь у меня, попробую поработать.
— Спасибо вам огромное, дедушка Шоушан.
— И ты туда же? — старик насупился, — Не называй меня дедушкой, сорванец!… запиши номер моего телефона. Позвони завтра.
Он продиктовал номер, и пока я забивал его в телефон, Шоушан продолжал разглядывать зверя, качая головой так, будто не в силах поверить в увиденное.
— Вы что-то знаете про белого пса? — спросил я на всякий случай.
— Не пса, а волка, — поправил он, — Напоминает мне екая одного, который охотился на людей в горах Камеока, а это, считай, за городской чертой Киото.
— Так может, это он?
— Не может. Тот был дикий, его укокошила группа охотников в девяносто восьмом году. Просто похож. Записал номер?
