Если опять начнется сначала, после всего, что ей пришлось… И как это она вырвалась! Право она думала там, что сойдет с ума. Она решила не спать. Совсем. Вдруг опять, придет этот… Эпсор. Боже мой, вспомнить страшно!
И вместо него на третий день ночью на домик напали какие то головорезы. Они искали Эпсора, эту свинью Эпсора, который привез Идитол экуадорцам. Они клялись, что выпустят ему кишки. Она бросилась к ним. Как, он еще похищает наших женщин! Да они его вздернут так, что он увидит и Атлантический и Тихий сразу. Можете быть спокойны. Они дали ей денег. Но у них самих почти что ничего не было, у этих оборванцев. Она не знает, нашли ли они Эпсора, он уехал, — они бросились его догонять, предварительно сжегши домик.
Вот. Теперь она едет в Англию. Еще неизвестно, что она там будет делать. И как долго ехать с этим парусником! Два с половиной месяца. Но за то об ней позабудут.
«Так однажды было с бедной кружевницей.
С белокурой девчонкой на паруснике Гром…»
Замечательный ковер имел честь поддерживать превосходные ботинки. На него в эту минуту упал пепел изумительной сигары. На столике с поразительными инкрустациями стояло вино потрясающего букета.
Три старца обменивались кокетливыми замечаниями.
Разговор шел примерно таким образом. — Полагает ли старец А, что раз страны Б и Э сцепились по мало понятному поводу, то было бы справедливо, чтобы владения страны Ф были увеличены на счет Б, исходя из того положения, что страна Ф продавала пушки и той и другой из враждующих сторон? Старец А полагал бы, что истинная справедливость будет достигнута только в том случае, если он тоже продвинется самую чуточку на юг. Он продал два крейсера.
Старец Ш говорил, что он не заинтересован по существу. Пожалуйста. Продвигайтесь и расширяйтесь. Он желал бы только узнать, дорого ли стоили бы пушки и крейсера, если бы он не пропустил бы их через канал?
Значит старец Ш на стороне Э?
Ничего подобного. Он только блюдет свои интересы.
Интересно было бы узнать, в чем выражаются эти интересы.
В пустяках. Он даст взаймы разоренному Э под обеспечение нефти. Но так как нефть фактически принадлежит подданным Ш…
Не только им, — поправляет старец А.
О, конечно, — говорит Ш, — это то известно. Но ему позволят кончить?
Они слушают его с напряженным вниманием.
Поэтому он даст взаймы так же и Б…
Старец Ф поправляет галстух.
Старец Ш осведомляется, — не угодно ли что нибудь сказать господину Ф?
Нет. Он только хотел узнать, знает ли старец Ш, что Б в долгу, как в шелку?
Известно. Он полагает, что Б несправедливо прижат к стене.
Таким образом А и Ф начинают думать, что Ш действует в некотором смысле не в полном согласии с А и Ф. Не забывает ли почтеннейший старец Ш, что существует еще неприглашенный старец Г, который заинтересован в продукции Б. Старец Г, как известно, связан некоторыми существенными обязательствами со старцем Ф. Некоторые обязательства страны Р вложены в Э, — так сказать косвенно, через прииски К: страна Р по негласному соглашению находится в преимущественной эксплоатации А. Таким образом…
Старец Ш думает, что надобно выбирать: — или территория, или финансы. Однако он полагал бы, что старшим А и Ф неплохо было бы вспомнить и о собственных обязательствах. Для старца Ш по существу дела, таким образом, — безразлично, кто эксплоатирует эти страны, поскольку деньги все равно вернутся к нему через А и Ф. Он полагал, что так будет проще.
Старец Ш наливает себе полстаканчика вина изысканнейшего букета и пьет малюсенькими глотками. Прелестная малага. Старец А обрезает новую сигару. Старец Ф засовывает руку в брючный карман. Он покачивает головой. Он благодарит, — он не очень любит малагу. Кстати, а что думает старец Ш об этом новом изобретении — Идитоле?
Старец Ш плохо знаком с этим вопросом. Он думает, во всяком случае, что дело безобразно раздуто газетами.
Но обе страны упрекают друг друга в применении этого средства!
Как и во взаимных зверствах и стрельбе по Красному Кресту.
Можно ли полагать, что старец Ш склоняется к мнению, что тут не в Идитоле дело?
Он не стал бы этого утверждать. Это вероятно случайность или что нибудь в этом роде.
«Хорошая случайность», думает старец Ф.
«Он купил Осию или Осия купил его?» размышляет старец А.
Сегодня она плакала. Правда совсем немножко, но все таки. После всего, что она для него сделала — уехать и пять месяцев не передавать ей ничего, кроме приветов, через полузнакомого клэрка, с которым она имеет дело. Он аккуратно говорит ей всегда — «директор просил передать вам свое нижайшее почтение и просил не забывать его». Выудить из этого клэрка ничего невозможно, это какая то стальная плита, а не человек. Он иногда советуется с ней насчет Идитола. Но и тут давно уж нет никаких новостей. Единственное, что она достала за последнее время, это сообщение о взрыве в Южной Америке. Она поспешила доставить его своему клэрку. Он поблагодарил, но сказал, что они всё знают, и даже с большими подробностями. У них очень хороший агент в Экуадоре.
