Егор Милославский, он же бывший боец спецподразделения «Коршуны» — Мажор, вернувшись домой, никак не может усидеть на месте и просто жить. Ведь, вроде, есть всё, чего только можно пожелать и купить за деньги. Но душа просится в бой! Спецназ бывшим не бывает…
В ночном клубе громко играет музыка, а на танцполе извиваются хорошо разогретые алкоголем тела, совершая нелепые движения. Хотя, наверное, если бы я бухал как все присутствующие, всё бы выглядело иначе.
Вот только пить мне совершенно не хотелось. Не та это компания, где бы я мог чувствовать себя комфортно. Мои бывшие друзья — золотая молодёжь. Прости меня дедушка, неужели я когда-то был таким же? Все разговоры в нашей VIP-зоне: у кого какая новая машина и сколько она может выжать, кто какую тёлочку завалил и сколько было вчера выпито. Это если о мужской части компании.
Девчонки, тоже что-то там жевали о модных трендах, отдыхе на Мальдивах и прочей ерунде. Кто с кем закрутил, сколько у кого бабла? Да, собственно, из всех присутствующих девушек, а было их тут аж пятеро, хоть какой-то интерес вызывала только Светка. Та самая, которую я не успел завалить перед армией.
Деваха успела выйти замуж, за весьма обеспеченного мужичка средних лет. Да собственно, кто бы сомневался. Вот вроде и родители у девки не бедные, так что в компанию её приняли, вроде как своя. Но в то же время и сорить деньгами она себе позволить не могла. Ну, а теперь развернулась на всю… Но плевать.
Почти плевать. Ибо Светка на меня обиделась. Все уже успели разогреться алкоголем, кроме меня, пожалуй. Вот её и торкнуло. В общем, предложила перепихнуться. Вы же не думаете, что я отказался? Вот она меня и ухватила за руку, и потянула в туалет. А Толян вскочив следом, ухватив меня за рукав, чуть тормознув, и сунул в ладонь презерватив:
— Давай, братан, оторвись, Светка горячая штучка, а то ты последний остался, — и заржал.
То есть, вот так вот? Пока я там, в грязи валялся, Светка замуж выскочила и поваляла всех моих друзей? Да что с ней случилось? Да бабло она всегда любила, но при этом была приличной девчонкой. Что-то мне уже и не особо хочется…
А когда она, зайдя в туалет, ткнув пальцем кабинку, сказала:
— Иди, я сейчас, — а сама начала отсыпать на мойку белый порошок, всё встало на свои места. Так что развернулся и ушёл. Теперь сидит и дуется на меня. А плевать. Прошли те времена, когда я обдолбанных девиц в сортире пользовал.
— Егорка, ты чего не пьёшь? Целый час допить стакан пива не можешь. Давай вискарика? — Толян взмахивает бутылкой. — Или может текилы?
— Нет, спасибо, — отмахиваюсь, — мне нельзя много пить.
— Папа заругает? — хихикает Светка.
— Доктор, — криво улыбаюсь.
Нет, никакого запрета нет. Просто не хочу. Не хочу жить, как раньше. Не хочу бухать и нюхать всякую дрянь. Лучше я с Вованом дома накачу по стопочке перед сном. Ха… А что будет если сказать ребятам и девчатам, что мне пить приятней со своим секретарём, чем с ними? Ай… Ржать будут. Решат что это такая шутка. Ну, а как же, они же элита, вон Артём уже тянет в рот какую-то таблетку… Толик с Никитой уже успели накатить грамм по двести и даже поприставать к официанткам. Неужели, я такой же был? Был. Но сплыл.
— А что? Печёнка пошаливает? — кивает Толик. — Не вопрос. Можем дунуть. А то сидишь как не родной.
— Братан, на, — Артём протягивает на ладони таблетку, — убойная вещь.
— Нет, — качаю головой, — я больше это дерьмо не употребляю.
— Ну, как скажешь, — хмыкает Артём и бросает её в рот. Придурок. Недавно же закидывался.
— Что типа правильный стал, — Светка зло сузив глаза, цедит сквозь зубы.
— Я же сказал, доктор запретил, — желания ругаться, вообще, нет. А уж с отвергнутой женщиной тем более.
— М-м-м? Тебя же вроде ранили в армии? — Никита накатив очередную порцию вискаря, смачно причмокнул, закусив лимоном.
— Ранили, — киваю.
— Вот, я чего понять не могу, — Никитос закуривает, — чего тебя батя не отмазал.
— А его батя сам и отправил служить, — опять влезает Светка.
— Треш, — Иринка качает головой, — батя у тебя, конечно, жёсткий мужик. Но мог хоть в нормальную часть отправить.
— А я в нормальной и служил, — хмыкаю.
— Да нету в нашей армии нормальных частей, вот на Западе… — затягивает Толян.
— Ну, так иди служить на Западе, — усмехаюсь.
— Служат только дураки, — усмехается.
— Дураки, наркоту по клубам жрут, — встаю. — А там парни Родину защищают.
— Ой, да знаем мы эти байки для быдла, — ржёт Артём. — В армии, мол, мужиков воспитывают. Ну, бред же. Бред для быдла.
— Ты этому быдлу, в подмётки не годишься, — смотрю сверху вниз. — Не обессудьте, парни, но быдло это вы. Ржёте, срёте и трахаетесь. А за себя даже постоять не сможете.
— А зачем? У меня охрана есть, — не сдаётся Артём, заливаясь наркотическим смехом.
— Ты не обижайся, — качает головой Толик, — но и пальцы гнуть, из-за того, что послужил, не стоит. Нечем тут гордиться… меня вон батя отмазал и нормально. Сядь, давай выпьем…
— Нет уж, — обвожу всю компанию взглядом, — пойду я. Чувствую не по пути мне с вами.
— Ты не борзей, Милославский, — подключается Никита. — У тебя конечно батя крутой чел, но хамить не стоит. У нас, знаешь ли, тоже родители не последние люди.
