– Вот тебе предложение, поедешь в Москву, естественно, под присмотром. Ты получишь новые документы, приличную сумму денег и после выполнения задания будешь свободен, как ветер. Помнишь, как написано в романе Кожевникова «Щит и меч»? «Человек, вербуемый в одной стране для нужд другой страны, освобождается от национальной привязанности, политического эгоизма и преданно, как никто другой, служит собственным интересам, самому себе». У тебя появился шанс стать абсолютно свободным человеком, «вольным стрелком» так сказать.
– Что я должен буду сделать за эти блага?
– Нужно ликвидировать одного человека…
– Я не буду убивать президента, – разведчик вскочил со своего места. Джавдет бросился на него, подобно рассвирепевшему вепрю, но Тимур его опередил, удар ногой сбил еще не совсем пришедшего в себя Виктора. И, пока морской пехотинец поднимался, он проговорил:
– Откуда ты взял этот бред – убивать президента?! Такое не по зубам и государственным службам с армией диверсантов, не то что тебе, пацан. Как сказал Экзюпери: «Всякая власть должна быть разумна». Поэтому никто тебе такого бреда поручать не будет.
«Под эрудита косит, сука», – подумал Виктор, держась за ушибленную грудь. Он снова сел на стул и спросил:
– Так кого я должен буду ликвидировать?
– Он даже не русский, это наш, чеченец. Бывший полевой командир в начале этой войны перешел на сторону федеральных войск. Сейчас в Москве живет, вот его наше руководство и решило наказать.
– Почему же сами его не уберете?
– Для чеченцев убить соплеменника – значит накликать на себя закон кровной мести, – честно признался Тимур. Из занятий по вербовке он хорошо усвоил, что фигуранту надо говорить часть правды, это убеждает в искренности и вызывает большое доверие. Тем более что услышанное этот пленный вряд ли сможет кому-то рассказать.
– А на меня что, этот закон не распространяется? – спросил Виктор.
– Распространяется, но, во-первых, ты русский, в глубинке тебе легче будет спрятаться. Во-вторых, у тебя будет приличная фора во времени.
– А если я откажусь? – не унимался пленный.
– При твоем захвате отряд Джавдета потерял много людей, их смерть требует возмездия, – спокойно произнес Тамерлан. – Если ты откажешься с нами сотрудничать, мне ничего не остается, как отдать тебя. И поверь на слово, твоя смерть не будет быстрой и уж тем более безболезненной. Так что решайся сейчас, времени на раздумья нет. Да или нет?
Джавдет стоял от Виктора в полуметре, он слышал его тяжелое дыхание, краем глаза видел, как душман фалангой большого пальца пробует остроту кинжала.
– Ну так как?
Виктор, тяжело вздохнув, произнес:
– Еще вопрос можно?
– Какой?
– А сколько мне заплатят?
Под ногами хлюпала грязь. Для того чтобы сделать новый шаг, приходилось прилагать немалые усилия. А это выматывало неимоверно – караван с оружием плелся с черепашьей скоростью, останавливаясь на привалы каждые десять километров.
– Мирзо, надо бы передохнуть, – обратился к старшему гнилозубый «индеец». За трое суток, что они шли по горам, тощий абрек потерял не один килограмм и сейчас смотрел на Мирзо глубоко запавшими, красными от напряжения глазами.
– Передохнуть? – переспросил Мирзо, он приложил раскрытую ладонь к глазам и посмотрел вдаль. Узкая тропа, причудливо петлявшая между нависшими отвесными скалами, была покрыта густой селевой грязью и явно не располагала к привалу. – Здесь негде остановиться, – наконец произнес он. – Вот выберемся из теснины, тогда поищем сухое место для отдыха. А пока надо идти.
– Шайтан, – выругался гнилозубый и вернулся назад к каравану, где его ожидали четверо остальных «индейцев», подвизавшихся за хорошие деньги перевести через границу караван с оружием и арабскими наемниками для отряда Бабая.
