— Немецкий флот в это время выставит минные заграждения перед устьем Финского залива. То же самое сделает и Балтфлот, с целью защиты северной столицы СССР. Также наши ВМС сформируют минно-артиллерийские позиции — Центральная (между полуостровом Ханко и островом Осмуссаар), Восточная (Гогландская). Затем флотские соединения, корабли из Лиепаи и Риги будут вынуждены уйти в эстонские порты, в Таллин. Оставшиеся корабли, бывшие на ремонте, подлежат взрыву. Всё это наверняка произойдет в условиях господства противника в воздухе и усиления минной опасности. Морскую авиацию советского флота в это время в основном перекинут на поддержку действия сухопутных войск. Немцы в это время не будут стремиться прорваться в Финский залив. Фашисты прорвут фронт Восьмой советской армии и устремятся к Финскому заливу. В начале августа вероятно будет перехвачена железная дорога Таллин — Ленинград, немцы расчленят Восьмую армию на две части. Выйдя к заливу, немцы отрежут наши войска в районе Таллина, который изначально не готов к обороне с суши и моря. Основное внимание при строительстве линий обороны, начатого семнадцатого июля, уделяют противотанковой обороне (рвы, надолбы), на что уходит много времени, сил и средств, хотя согласно плана нападения танков на таллинском направлении немцы практически не имеют. Хотя командование Балтфлота предлагало начать эвакуацию из Таллина в Кронштадт ещё в начале июля этого года, верховное командование в лице главнокомандующего Северо-Западным направлением Ворошилова и народного комиссара ВМФ Кузнецова отказывали в этом. — Кузнецов замолчал и достал платок — у него внезапно вспотели лоб и шея, предательские ручейки потекли по лопаткам. Затем продолжил чтение — Их доводом было то, что ослабленный Десятый корпус самостоятельно не выдержит удара немецкой армии. А при поддержке флота он может сковать силы противника, отвлекая их от ленинградского направления. Немецкое командование будет стремится выполнить директиву Гитлера «не допустить погрузку советских войск в Эстонии на суда и прорыв… в направлении Ленинграда». Немцы понимают, что приход Балтфлота в Кронштадт значительно укрепит оборонительный потенциал Ленинграда. Поэтому на южном берегу залива вдоль маршрута перехода русских кораблей из Таллина в Кронштадт готовятся развернуть семнадцать артиллерийских дивизионов, на северном, финском берегу, имеется два дивизиона. В Финском заливе немецкие ВМС и ВВС готовятся установить более двух тысяч морских мин и сотни минных защитников. На советский флот будет нацелено сто двадцать немецких и финских самолетов, торпедные катера. — Закончив чтение, Кузнецов был готов был провалиться под землю, лишь бы не видеть этот устремленный на него хищный взгляд вождя. — «Похоже придется спешно все грузить на корабли и отводить их в Кронштадт» — с этой мыслью Кузнецов начал излагать соображения по эвакуации.
После обсуждения спасения кораблей балтфлота поднялся начальник Главного разведывательного управления РККА — Товарищ Сталин! Наш резидент в Берлине встретился с нашим завербованным агентом, оперативный псевдоним Брайтенбах. Агент занимает в гестапо должность начальника отдела контрразведки на военно-промышленных предприятиях Германии. Еще в июне сорокового года агент, потеряв связь с Центром, решился на беспрецедентный и чрезвычайно опасный шаг: он опустил в почтовый ящик советского полпредства письмо, адресованное военному атташе или его заместителю. В письме агент предлагал немедленно восстановить с ним оперативную связь. С ним встретились, тогда по линии гестапо он ежедневно плотно работал с начальником контрразведки в Четвертом управлении РСХА Шелленбергом. Пятого апреля этого года Брайтенбах сообщил о намеченном вторжении войск Германии в Югославию. Подготовленное благодаря своевременно поступившей в Белград информации сопротивление на Балканах отодвинуло сроки нападения Германии на Советский Союз. Ранее с агентом работал Зарубин, его мы и отправили на встречу с Брайтенбахом. Тот сообщил связнику о том, что в гестапо поступил текст секретного приказа Гитлера немецким войскам, размещённым вдоль советской границы. В нём предписывалось начать военные действия против СССР после трех часов утра двадцать второго июня.
По данным агента Германия довела общую численность войск до восьми миллионов пятисот тысяч человек, увеличив ее с сорокового года на три миллиона пятьсот пятьдесят тысяч человек, то есть до двухсот восьми дивизий. У нас к июню с учетом призыва дополнительных контингентов в вооруженных силах было около пяти миллионов человек. Наиболее массовые перевозки войск на восток гитлеровское командование начало проводить с двадцать пятого мая. К этому времени железные дороги немцами были переведены на график максимального движения. Всего было переброшено к границам Советского Союза сорок семь немецких дивизий, из них двадцать восемь танковых и моторизованных. Если бы не предупреждение из Минска, то… — Голиков замолчал, пытаясь подобрать слова.
