Собираясь в тот день на избирательный участок, Александр Иванович и Ольга Михайловна Кручинины вспоминали советские выборы, когда не прийти на них было опасно – это могли расценить как политическую нелояльность «нерушимому блоку коммунистов и беспартийных»… Но эти выборы действительно были праздником – играла музыка, звенели песни, люди в лучших одеждах дружно шли на участки.
Слышно было, как где-то вдали неумолчно гремел духовой оркестр. Многие шли с цветами, немало – с детьми в колясках. По обочине тротуара, осторожно переставляя костыли, пружинистыми прыжками двигался старый одноногий инвалид.
По пути на избирательный участок Александр Иванович видел цветы, в которых утопали и основание памятника адмиралу Нахимову, и гранитные плиты на мемориале погибшим за освобождение Севастополя. Такое количество цветов, такое скопление людей на улицах, такой праздник город видел разве что только в День Победы в далеком 1945 году…
Когда Кручинин с женой влились в этот могучий людской поток, в котором мелькали десятки знакомых им лиц, Александр Иванович подумал, что все это совсем не похоже на те «советские выборы». Люди шли на избирательные участки не из-за боязни попасть в немилость, а по юле своего сокровенного желания жить в российском Крыму.
И казалось Кручинину, если бы сейчас юн из-за тех ворот украинской воинской части рубанул пулемет, это гигантские людские потоки захлестнули бы его и все равно проголосовали за возвращение Крыма в Россию.
Возле участка для голосования прохаживался в своем сине-голубом камуфляже брат Ольги Михайловны – подполковник «Беркута» Петр Сарматов. У него был такой вид, будто эти тысячи людей шли поздравить его с присвоением очередного воинского звания. А возле столов на избирательном участке с мегафоном в руке прохаживался торжественно Федор Сарматов – время от времени он выходил на улицу и там громко объявлял:
– Просьба не создавать толчею и соблюдать очередь! В Россию все успеем!
Люди дружно смеялись.
Когда бюллетени были брошены в прозрачную урну, Ольга Михайловна перекрестилась и сказала мужу:
– Ну вот, кажется, возвращаемся в Россию…
Она повторила эти же слова, когда разговаривала по телефону дома – и с Павлом, и с его женой Натальей, и с Богданом, и с Людмилой, и с Димушкой, и с младшим сыном – Олегом.
Не отвечал только телефон старшего Любецкого.
– Не надо ему больше звонить, Оля, – отозвался из своего кабинета Кручинин, – ты же понимаешь, как ему сейчас непросто…
«Возвращаясь в Россию, Крым шел в будущее» – эти строчки в рукописи Кручинина появились в тот исторический день – 16 марта 2014 года.
А через два дня сидящий за компьютером Александр Иванович вдруг закричал на всю квартиру:
– Оля! Оленька!
Жена Кручинина чуть не выронила тарелку из рук на кухне и ринулась в кабинет мужа. Александр Иванович тыкал пальцем в экран компьютера:
– Ты посмотри, какая прелесть! Нет, я сам прочту тебе эти стихи:
Ольга Михайловна сидела на диване, улыбаясь.
– Очень хорошие стихи. И очень… правильные.
В день, когда проходил референдум, домашний телефон и мобильник Михаила Иосифовича Любецкого звонили много раз, но он не откликался. Не включал ни радиоприемник, ни телевизор. Часов в 11 утра в дверь позвонили, но он не открыл. Из-за пропахшей сигаретным дымом гардины на окне он хмуро глядел на улицу, густо запруженную севастопольским народом. Эти десятки тысяч веселых людей страшили его своей радостной сплоченностью.
