А вот как в мартовские дни 2014 года объяснял отсутствие вооруженных стычек в Крыму между украинскими и российскими военными Владимир Путин: «Наши Вооруженные силы – это товарищи по оружию, друзья, многие из них знают друг друга лично. Люди приходили, блокировали подразделения вооруженных сил Украины и договаривались с ними о том, что они должны подчиниться требованиям и воле народа, проживающего на этой территории. Не было ни одного боестолкновения, ни разу никто не стрелял, нет ни одного выстрела».
Когда на полуострове прошел референдум и Крым вернулся в состав России, новая украинская власть стала искать виновных в таком повороте событий в своих рядах. Одним из них был «назначен» исполняющий обязанности министра обороны республики вице-адмирал Игорь Тенюх.
Резко изменившаяся после мартовского референдума 2014 года политическая ситуация в Крыму поставила многие тысячи украинских военных в сложное положение. Все они в одночасье оказались, по сути, на территории другого государства. Каждому из них надо было решать – как жить и служить дальше? Возвращаться с полуострова на Украину и там тянуть армейскую лямку или же переходить на службу России? Был и еще один вариант – уволиться и остаться жить в Крыму.
Переезд на Украину хотя и сулил много бытовых житейских невзгод на новом месте службы, зато не вызывал мук совести – «зрадныком» (предателем) никто не назовет. Переход под знамена Российской армии был мучительно трудным и сильно похожим на предательство. Ведь все давали военную присягу служить украинскому народу. А тут придется «переприсягать» России?
Среди украинских генералов и адмиралов, а также большинства полковников не было таких, которые бы не прошли через эту драматичную и унизительную для военного человека процедуру. Дав в свое время военную присягу советскому народу, они после распада СССР и образования украинской армии тоже «переприсягали» незалежной. Хотя многие даже не могли читать текст присяги на украинском языке, они всю жизнь говорили на русском. Иные признавались, что в душе тогда было гадкое чувство святотатства – «будто на икону плюешь». Приходилось служивым переступать через себя. Без этого на военной карьере можно было ставить крест.
Происходило это и в других республиках бывшего Союза. Была попытка заставить «переприсягнуть» и военнослужащих Российской армии – летом 1992 года министр обороны Павел Грачев обсуждал эту идею с Борисом Ельциным, но, к счастью, тогдашнему (часто нетрезвому) руководителю страны хватило ума не устраивать моральную «экзекуцию» уже однажды присягнувшим Отечеству служивым. Так они в соответствии с единожды данной присягой и продолжали служить в Российской армии «советскому народу», которого юридически уже не существовало вместе с исчезнувшей страной.
А когда и до, и после референдума в Крыму тысячи украинских военных – от адмиралов и полковников до рядовых – обсуждали с офицерами центрального аппарата Минобороны РФ и штаба Черноморского флота условия своего перехода на службу России, чаще всего звучал вот этот вопрос – а российскую присягу принимать заставите? Многие признавались, что это обстоятельство психологически тормозило принятие окончательного решения. Их можно было понять.
Тогда генералы Булгаков и Панков собрали большую группу все еще колеблющихся украинских офицеров и поставили перед ними вопрос ребром – «да» или «нет»?
И попросили каждого четко ответить. Образовалась тяжелая траурная тишина. Полковник в летной форме говорил:
– Я, вообще, русский, с Урала. Но, во-первых, присяга, а во-вторых, вот мне куда идти? Мне только что в Севастополе квартиру дали, бросать ее теперь? У меня трое детей…
Булгаков стал поочередно и поименно называть офицеров:
– Полковник Панченко, ваше решение?
В ответ – молчание.
– Полковник Панченко?
В ответ – с выдохом:
– Нет!
– Капитан I ранга Кулибаба?
– Да.
– Подполковник Федченко?
– Нет!
– Майор Хвиля?
– Да!
– Майор Гудым?
– Нет!
В этот момент трелью зашелся мобильный телефон Панкова. Взглянув на засветившееся табло, генерал армии мгновенно встал и вышел, на ходу сказав в трубку:
– Слушаю вас, Сергей Кужугетович…
А генерал армии Булгаков продолжил опрос украинских офицеров:
– Подполковник Савчук?
– Нет!
– Майор Стременной?
– Нет!
– Капитан III ранга Любецкий?
Любецкий встал. Поправил китель. Сказал тяжело, угрюмо, словно выгребал из себя перегоревший пепел:
– Товарищ генерал армии, я принял решение… уволиться с флота. И остаться жить в Крыму. Здесь моя родина.
– И моя Родина тоже здесь, – мгновенно среагировал Булгаков.
Тут возвратился Панков и вступил в разговор.
– Товарищ Любецкий, – негромким голосом говорил Панков, – Мне жаль, что вы приняли решение уволиться. Вы молоды, у вас приличный послужной список и хорошие перспективы. Вы могли бы еще служить и служить на Черноморском флоте. Тем более, что вы морской офицер, говорят, в третьем…
– В четвертом поколении, – поправил Любецкий.
– Тем более, – продолжил Панков, – А за вами, говорят, идет и сын-курсант…
