Спецоперация начиналась стремительно. В течение нескольких дней подразделения Российской армии, действуя по всем правилам военной классической науки, с нескольких направлений вклинились в ряд областей юго-востока Украины и вплотную подошли к Киеву. Процесс денацификации и демилитаризации, казалось, с каждым днем набирает обороты. Одновременно наносились ракетно-артиллерийские удары по опорным пунктам противника, военной инфраструктуре (складам, базам хранения, аэродромам, местам сосредоточения личного состава и боевой техники), активно работала авиация. Армейские корпуса ДНР и ЛНР начали наступление на Донбассе. Боевые действия развернулись на фронте свыше 2 000 километров. Уже в марте многим специалистам и аналитикам стало понятно, что быстро спецоперация не завершится. Взять хотя бы соотношение сил и средств противоборствующих сторон. С нашей стороны в боевых действиях было задействовано свыше 100 тысяч человек, действовавших в составе батальонно-тактических групп (БТГ). Это приблизительно до 700 человек в каждой, с приданными подразделениями танкистов, артиллеристов и других родов войск.
В составе украинской армии насчитывалось к тому времени свыше 300 тысяч военнослужащих сухопутных сил плюс националистические батальоны и спешно укомплектованные резервисты теробороны. Всего приблизительно 700 тысяч человек. Даже в таких условиях союзные войска до середины лета владели тактической инициативой, вели наступательные действия на всем направлении Донбасской дуги и на юге.
Украинской стороной за восемь лет в Донбассе была создана глубокоэшелонированная оборона. Многие укрепрайоны – в городах и агломерациях. Если бы применялась методика военных действий Второй мировой войны или американской армии сегодня, населенные пункты давно были бы стерты с лица земли огнем артиллерии и бомбардировками авиации. Но военно-политическим руководством было принято решение беречь мирное украинское население и нанести как можно меньше ущерба гражданской инфраструктуре. К тому же вполне разумным и верным решением в той ситуации являлось минимизирование потерь с нашей стороны.
Огневое поражение противнику большей частью наносилось высокоточными ударами. Прицельно, с разведкой и доразведкой. Да, это было медленно. Приходилось буквально проламывать заранее подготовленные ВСУ оборонительные рубежи. Противник терял лучшие, хорошо обученные войска, вынужден был отправлять на передовую отряды теробороны. В военном отношении это не бойцы, а «средства для затыкания дыр» на линии фронта. Тем не менее украинская армия не запаниковала и не разбежалась, как предсказывали многие политологи и эксперты. Начиная с апреля и по август включительно в учебных лагерях Польши, Великобритании, а также на полигонах, расположенных на Западной Украине, проходили ускоренную подготовку и обучение резервисты из числа мобилизованных. Преимущественно сержантский состав, младшие офицеры, штучные, так сказать, специалисты.
С весны страны НАТО, в первую очередь США, стали поставлять на Украину не только беспилотные летательные аппараты, противотанковые средства и экипировку. Пусть и небольшими партиями, стали перебрасывать бронетехнику, крупнокалиберные и дальнобойные артиллерийские гаубицы и пушки, реактивные системы залпового огня, включая модернизированные и новые образцы. Кстати, на мой взгляд, не стоит преувеличивать влияние получаемой украинцами с Запада техники на ход боевых действий. «Джавеллины» и «стингеры», как оказалось, российские войска не останавливают. Танки, самоходки, беспилотники для эксплуатации и боевого применения требуют высококлассного персонала. Наспех его не подготовишь, хотя такие попытки сейчас в соседних с Украиной странах и предпринимаются. Да и мало приходит единиц вооружений для многотысячной украинской армии, больше пропагандистского шума о поставках оружия. В то же время и недооценивать помощь Запада не стоит. Особенно по линии разведки и спецслужб.
