Фашисты, услышав стрельбу с фланга, вновь пошли на приступ высотки. Теперь они не штурмовали в лоб, а заходили слева. Рядом с ними жались полицаи. Разведчикам удалось отбить и эту атаку.
Когда возвратились со своей позиции Гречин и Григорьев и все были в сборе, Баталин рассказал об их дальнейших действиях. В следующей атаке надо нанести врагам сильный удар, убедив их, что высотку мы не собираемся оставлять. Как только они отступят, сразу же надо начинать отход.
Коскинен и Сараскин прикрывают отход, стараясь действовать так, чтобы создать впечатление, якобы группа на месте. Выходим на окраину деревни и бежим к лесу. Если в селе еще остались немецкие прихвостни и они встанут у нас на дороге, уничтожаем сразу.
По дороге Грибной и Григорьев остаются на окраине. Если немцы разгадают замысел и пойдут по нашим следам, бьете по ним из засады. Но в бой особо не ввязывайтесь. К этому времени должны подтянуться и Коскинен с Сараскиным.
Раздалась резкая команда, и гитлеровцы вновь стали подниматься в атаку. Энтузиазма в их действиях не чувствовалось, офицер беспрестанно кричал, посылая солдат вперед. Они карабкались вверх. Разведчики стреляли, казалось, еще немного – и немцы откатятся в очередной раз. Но не тут-то было. Фашисты упорно лезли навстречу обороняющимся.
– Гранатами, огонь! – скомандовал Баталин.
И только после этого удара «карманной артиллерии» враги отступили, залегли, стали отползать. Наступила вынужденная пауза. Двойка разведчиков заняла позиции, а группа, прячась за обратными скатами горы, рванулась к окраине деревни.
Впереди шел Гречин, замыкал колонну командир. Достигнув окраины села, разведчики побежали по улице, по кратчайшему пути к лесу. И тут, как черт из табакерки, из-за угла дома выскочил полицай. Вскинул винтовку, но капитан Гречин его опередил. Короткая очередь, полицай упал, как подкошенный, посреди улицы.
«Змеиное гнездо, – подумал про себя Баталин. – Столько сволочей живет в одной деревне».
Больше неожиданностей не было. Разведчики оставили село позади, услышали звуки боя: взрывы гранат, автоматные очереди. Потом все стихло.
Они наконец добежали до леса. Вырвались из фашистских клещей. Но какой ценой? Что там с ребятами? Удалось ли им оторваться от немцев? А если?.. Об этом Баталин боялся даже подумать.
– Все уходят в глубь леса. Я дождусь наших, – дал команду Сергей.
Уставшие разведчики, едва передвигая ноги, углубились в чащу. Баталин обессиленный, с нервной дрожью в ногах опустился на землю и привалился к дереву. Хотелось спать. Наплевать на немцев, на опасность, упасть и заснуть. Но позволить этого себе он не мог. Сбросив вещмешок, командир выполз на окраину леса и стал наблюдать в бинокль. Где же ребята? Вокруг стояла тишина, будто и не было этого страшного боя. В деревне тоже тихо. Где-то за селом заработали двигатели немецких машин. Неужто уезжают? А может, наоборот, собираются организовать погоню. Только это вряд ли. Немцы тоже не железные, да и время обеда у них.
Баталин достал из вещмешка сухарь, пожевал его. Вроде полегчало. Но во рту по-прежнему горечь, мучает жажда.
– Серега, – услышал он за спиной шепот Никерова, – мы родничок нашли, попить тебе принес.
Радист протянул флягу, наполненную чистой ключевой водой. Баталин сделал глоток-другой…
– Э-э, – забеспокоился Никеров, – особо не части. Нам командир живой и здоровый нужен.
Он снял с шеи Баталина бинокль и стал наблюдать за деревней.
– Где ж наши мужики? – с тревогой спрашивал он. – Ты бы прилег, придремнул, а то ведь свалишься. Я подежурю.
– Да что-то сон пропал, – признался Баталин.
Коскинен и Сараскин вернулись только к вечеру. Грязные, мокрые, но живые. Их бросились обнимать, а они на ногах от усталости стоять не могу. Усадили их, дали напиться ключевой водички.
– Думали, что отвоевались, – сказал Коскинен. – От немцев никак не удавалось оторваться. Отстреливались, бежали, выскочили к какой-то реке, берег обрывистый, высокий… Страх божий. А жить-то хочется. Сиганули в воду. Река глубокая, закрутила, завертела, понесла. Может, это и спасло нас. По берегу реки густой кустарник, ольха, немцам бежать неудобно. Стреляли, да не попали…
– Пааво, ну чего ты заливаешь. Как не попали?
Сараскин стянул с ноги промокшие сапоги и показал подошву без каблука.
– Пуля, как ножом срезала. Теперь хожу, хромаю.
Разведчики заулыбались. «Какое же это счастье, – подумал Баталин. – Из такой переделки вышли. Значит, наша спецгруппа кое-чего стоит».
Ночь выдалась темная. Накрапывал дождик. Похолодало. Сергей шел впереди. Странное чувство он испытывал: вроде ничего не изменилось, все тот же лес, под ногами чавкающая почва, а настроение какое-то особенное – ведь они вступили на землю его малой родины. Три года он не был в Демидове. После окончания академии приехал к матери в отпуск, погостил – и в командировку в Китай. А там война, оккупация Смоленщины. Где она сейчас, милая мама. Пробраться бы в родной город, хоть глазком взглянуть, хоть на одну минуточку. Но это невозможно.
