Эд старательно вычерчивал элементы связки, знак за знаком. Хорошо, что Полоз заставил его выучить все схемы изгнания из дневника учителя. Хорошо, что он повторял их снова и снова, чтобы как-то коротать мучительно долгие пустые вечера.
В памяти снова мелькнула кривая усмешка старого друга.
И Эд впервые подумал то, что должен был подумать давным-давно: «Спасибо».
— Раз, два! Ещё! Раз, два!
Нужные символы один за другим появлялись на снегу внутри круга. Крушитель ощущался недобро пульсирующим теплом, но напасть не пытался, сдерживаемый знаками.
Связки, наконец, сплелись в единый узор. Ослепительно вспыхнули — и монстр исчез.
К Егору тут же кинулись белая как мел Вика, встрёпанный Аз и пара чужаков.
Азамат даже не спросил, что за существо здесь было. Кажется, он не в себе. Наверное, надо его отвлечь… или, наоборот, не трогать, дать прийти в себя?
Кто будет решать?
Эд помедлил секунду и сказал:
— Аз, кровь надо уничтожить любым способом. Соль собрать и сжечь, можно позже. Знаки затоптать.
Спец по редким существам встряхнулся, кивнул и тут же взял в оборот незнакомых Эду видящих, давая распоряжения.
Вика, вроде бы ставшая чуть менее бледной, кому-то звонила. Наверное, вызывала врачей. Или «спецов».
Макса окружили незнакомые видящие и, надо полагать, пытались выяснить, что тут произошло. Кто-то о чём-то спросил и Эда, но он не услышал, растирая затёкшую от напряжения руку.
Оказывается, двор пятого дома по улице Терешковой заполнили машины: полиция, красная махина пожарных, белые и жёлтые автомобили «скорой помощи», штатные джипы отдела и разномастные личные машины групп. Между машинами ходили сотрудники со служебными собаками. В стороне толпились зеваки и маячили журналисты.
Медики отогнали всех от Егора и осторожно погрузили его на носилки. Вика о чём-то спросила врачей. Самый высокий мрачно покачал головой, его коллега что-то сказал, и через минуту «скорая», сверкая мигалками и гудя сиреной, понеслась прочь.
Раз старшего повезли со спецсигналами, то в больницу, а не в морг. А значит, шанс выжить есть. Егор — боец, он выкарабкается.
«Ты правда веришь, что это помогает? Если от него и осталось что, то не больше, чем от его машины».
Эд бросил взгляд на останки «форда»: восстановить его не получится. А ведь для старшего это не просто машина. Это память о прежней команде. О его друзьях. О прошлом, которое невозможно забыть. Память, которую кто-то попытался уничтожить. Коварно, исподтишка. Жестоко и коварно.
Они пожалеют. Те, кто это сделал, пожалеют.
К нему подходили пожарные, полицейские, спецотделовцы. Он отвечал на вопросы, подписывал бумаги, иногда кивал, иногда отрицательно качал головой. Но думал только об одном: о том, что те, кто это сделал, пожалеют.
Монстра не призовёшь к ответу. Его можно уничтожить или изгнать. А вот человека, который стоит за монстром, заставить отвечать можно. И он, Эд, это сделает.
— Ты в порядке?
Рядом непонятно как оказался Макс. Бледный, встревоженный и обеспокоенный. И судя по взгляду, беспокоится он, смешно сказать, о нём, о Эдуарде.
— Нормально, — произнести обычное слово удалось с трудом.
Подошли Аз и Вика.
— Егора везут в первую городскую, — голос Вики звучал ровно и отстранённо. — Я позвонила знакомым: мне сообщат, когда операция закончится. Но если всё пойдёт по-хорошему, то она займёт часы.
Азамат печально покачал головой, будто отказываясь понимать мир, в котором происходит то, что произошло.
— Надо Иванычу позвонить, — вздохнул Максим.
— А если он нам скажет сидеть и не рыпаться? — нахмурился Эд.
В Б-пять он верил. В других «спецов» — не очень.
— Не скажет! — возразил Аз. — Иваныч, он с пониманием мужик.
— Но… — начал было Эдуард.
— Я позвоню, — перебила Вика, вытаскивая телефон.
Лицо девушки было бледным, но выражение на нём застыло скорее решительное, чем испуганное.
Она отошла на пару шагов, и Макс тихо сказал:
— Вика ручку забыла у гражданского. Впервые за все годы работы. Если бы не забыла… — он судорожно сглотнул и сжал губы.
— Да, Антон Иваныч, был взрыв. И монстр. Эд знал, как с ним разобраться. Да. Нет. Егор в больнице. Состояние критическое. Нет. Врачи ничего не обещали. Первая городская, да. Что? Это хорошо. Держите нас в курсе, пожалуйста. Что? Нет. Я сказала: нет! — голос девушки зазвенел.
Она помолчала несколько секунд, слушая начальство, потом сказала спокойно и холодно:
— Это наше дело, вы не можете нас отстранить. Что? Тогда с этого момента я беру отгул.
Вика посмотрела на коллег: без вопросов понятно, что она хочет знать. Эд, Макс и Аз почти синхронно кивнули.
— Мы все берём отгулы, — отчиталась Вика. — Да. Поняла вас. Хорошо. Да. До связи.
Девушка спрятала телефон и пояснила:
— Во-первых, других взрывов в городе не было. Иных покушений на членов остальных групп, насколько Антон Иваныч знает, тоже не было. Во-вторых, Иваныч пытался нас отстранить. Собственно, выбора у него нет: по протоколу положено. Но если мы официально в неоплачиваемом недельном отпуске, то он за наши действия не отвечает. В отдел приехать Иваныч разрешил и привлекать других «спецов» — тоже.
