Я узнал глухой прокуренный голос начальника сталинской охраны. Генерал Власик был одет в темное заграничного кроя пальто и элегантную шляпу с большими загнутыми кверху полями. Мы с Элеонорой поместились на просторное заднее сидение. У окна уже сидел невысокий человек в старой насквозь пропахшей табаком шинели. Тусклый луч уличного фонаря на минуту высветил рябое лицо и нависший надо лбом козырек фуражки.
Сталин! Он сидит сейчас рядом с нами! Его взгляд с интересом скользнул по Элеоноре и тут же уперся в пол. Власик тронул автомобиль с места. Машина выехала со двора и помчалась в сторону Новодевичьего кладбища.
– Хочу говорить с женой, – глухо произнес Сталин, – я очень виноват перед ней, – чуть помедлив, добавил он.
Мы с Элеонорой не могли вымолвить ни слова. Так неожиданно было все, что происходило с нами сейчас. Казалось, время повернулось вспять, и мы снова едем на могилу к старцу Фролу. Только теперь в помощи Эос нуждается сам Вождь, великий и могущественный Сталин.
Отец народов смотрел в окно, но вдруг резко повернулся к Элеоноре и взял мою жену за руку.
– Пусть Светлана придет ко мне. Я должен с ней посоветоваться. Попросить прощения. Поговорить…
Сталин достал из кармана большой носовой платок и вытер им вспотевший лоб.
– В свое время я был наслышан о вас, товарищ Эос. И вот только теперь решился попросить вас. Уж, не откажите старику, – вождь настороженно взглянул на Элеонору.
– Я давно не практикую, но для вас, товарищ Сталин, сделаю все, что в моих силах, – спокойно откликнулась моя жена.
Я подивился ее выдержке и этому, явно напускному спокойствию. Меня самого била нервная дрожь. Сам Сталин был рядом с нами, и эта его близость могла стать для нас сущей погибелью.
– Мы едем на могилу Светланы? – поинтересовалась тем временем Элеонора.
– Да, – кивнул вождь, – я не был у Светы больше полугода. Все не было времени…
Сталин тяжело вздохнул и замолчал, молчали и мы. Сидевший за рулем Власик остановил автомобиль перед кладбищенскими воротами. Словно из темноты возник высокий худощавый человек в длинном непромокаемом плаще. Сбросив капюшон с абсолютно лысого черепа, человек шагнул к машине и изогнулся в полупоклоне.
– Директор кладбища Туманов, – представился он.
– Свободен, товарищ директор, – высунувшийся из машины Власик ткнул в кладбищенского начальника толстым указательным пальцем.
– Позвольте сопроводить до могилы, – не отставал Туманов.
– Пошел вон. Твои услуги сейчас не нужны, – рассвирепел генерал.
Автомобиль, миновав ворота, поехал вперед по широкой аллее. Едва успевший отскочить в строну Туманов так и остался стоять под дождем. Его лысая голова мелко дрожала. Он так и не решился накрыть ее капюшоном.
Проехав еще немного, машина остановилась. Скромная могила жены Вождя выплыла из ночной темноты неожиданно и зримо. Сталин, тяжело дыша, выбрался из автомобиля и шагнул вперед.
– Вот она, моя Света, там! – он указал дрожащей рукой в сторону надгробья, – я звал ее Чернобровка, – тихо добавил он.
Элеонора встала рядом со Сталиным. Глаза жены были плотно закрыты, на лбу обозначились глубокие морщины. Власик попытался приблизиться к ним, но Эос предупреждающе подняла руку, и генерал тот час отступил назад.
– Каково жить с колдуньей? – тихо спросил он у меня, но я пропустил вопрос мимо ушей.
Во все глаза я смотрел на Элеонору. Смотрел на нее и вождь народов. Смотрел с надеждой, которая чудесным образом светилась сейчас в его глазах.
– Она придет? – взволнованно спросил Сталин.
– Не знаю, все будет зависеть от вас. Я чувствую ее присутствие…
– Чернобровка, – Сталин подался вперед и неловко встал на колени, – прости меня. Сейчас я понял, что обижал тебя все время, что мы были вместе. Был невнимателен, груб, заносчив. Я лишь сейчас осознал, что остался совсем один. У меня целая страна, а я очень одинок. Никого нет рядом. Никого. Дети выросли, а я старею. Уже совсем скоро я приду к тебе. Я чувствую это. Прости, прости, не осуждай меня. Ты ведь простишь?
Вождь замолчал и утер рукавом шинели мокрые от слез глаза. Элеонора стояла рядом. Ее взор был устремлен куда-то вверх, будто там, в темной небесной черноте можно было прочитать ответ на самый главный вопрос, что мучил сейчас великого вождя самой великой страны. Небо оставалось темным, сверху падал дождь, его частые, но мелкие капли образовали зыбкую плену.
– Она ничего не может, – с каким-то облегчением выдохнул Власик, – все это бабкины сказки, которые хороши для легковерных кумушек и…
Генерал не договорил. Дождь прекратился, прямо над нами полыхнула ярким белым светом зарница. И в отблеске сполоха показалась женщина. Она была в красивом кремовом платье. Волосы женщины были аккуратно зачесаны назад. Она улыбалась, держа в руках маленький букетик полевых цветов…
Едва показавшись, виденье исчезло, снова начал накрапывать дождь
– Чернобровка! – Сталин указал желтым от никотина пальцем в темноту, где только что была видна женщина, – на даче, цветы, я сорвал в поле, подарил букет. Она радовалась, как девчонка. Чернобровка простила, она простила меня – торопливо бормотал вождь.
