Щукин понял, что наступил его звездный час. Он хотел было отдать распоряжение, как вдруг к нему в комнату заглянул заместитель руководителя Службы безопасности Президента Стрельников. Он молча вошел в кабинет и сел на стул. Щукин напрягся. Он прекрасно понимал, что именно через заместителя руководителя Службы безопасности в настоящее время осуществляется связь с президентом. Генерал бросил на него вопросительный взгляд.
– «Как там президент? – спросил он осторожно.
– «Отдыхает, рыбу ловит… Я говорил со своим руководством. В принципе все одобряется. Вам зеленый свет, генерал! Только знаете, что руководство сказало? Что это дело необходимо озвучить.
– «В каком смысле озвучить? – переспросил Щукин.
– «Вам необходимо выступить по телевидению, чтобы все эти действия проходили под вашей эгидой. Понимаете меня?
– «Не совсем…
– «Ну как же? Мы сейчас проведем эффективные действия. Значит, надо показать наше знамя. А вы являетесь боевым генералом, нашим знаменем. Так ведь вы говорили под Тулой?
Щукин кивнул:
– «Я вообще-то не люблю по телевидению выступать…
– «А что делать? Надо!
– «Хорошо. Пусть мой пресс-секретарь договорится, я поеду на телевидение и выступлю.
Через час Щукин сидел в одной из студий крупной телекомпании.
– «Давайте мы вас подгримируем, товарищ генерал! – обратился к нему режиссер.
– «Что?! Вы смеетесь?! Чтобы боевого генерала гримировать? Я что, артист? – разозлился Щукин. – Я готов! Где мне выступать?
Режиссер с трепетом повел Щукина в дикторское помещение, откуда должна была вестись трансляция выступления генерала. Усевшись, Щукин увидел, что замигала красная лампочка наверху одного из мониторов. Значит, камера работает.
Генерал откашлялся и спросил:
– «Это прямое включение?
– «Нет, запись. Но когда красная лампочка загорится, нужно будет говорить.
– «Хорошо…
Щукин собрался. Он никогда не любил записок и подготовительной части, а рубил тезисами по принципу «раз-два-три», как потом стали говорить – упал, отжался…
Генерал громко отчеканивал каждое слово. Он говорил, что преступность обнаглела, что пора обезглавить распоясавшуюся гидру. В конце он сделал паузу, словно решая, чем закончить, потом неожиданно встал, нахмурил брови и, обратившись ко всем телезрителям, сказал:
– «Если вы меня слышите, знайте – бойтесь! – Он сделал паузу.
Тогда он не знал, что именно это его слово «бойтесь» вызовет настоящий переполох в криминальном мире.
В этот же вечер в Москве начались облавы и задержания криминальных авторитетов. Бойцы ОМОНа, СОБРа под руководством муровцев и руоповцев врывались в ночные клубы, казино, проходили в коммерческие банки, которые были замечены в связях с криминальными группировками. По центральным улицам Москвы начали ходить милицейские патрули. Омоновцы, приехавшие из других городов, останавливали дорогие иномарки и, выволакивая владельцев, тут же бросали их в грязь на асфальт и обыскивали машины. То же самое происходило в ночных клубах и казино, куда врывались спецназовцы и, кладя посетителей на пол, начинали производить обыски. До самого утра город находился в состоянии «красного террора», когда сотрудники правоохранительных органов при поддержке своих силовых подразделений громили криминальный мир Москвы…
Вор в законе Слава Соловей сидел в своей одиночной камере в одном из блоков Владимирского централа и поглядывал время от времени то на решетку, за которой виднелось уже потемневшее небо, то на свои пластиковые часы «Касио».
Неожиданно открылась дверь. В камеру заглянул дежурный по корпусу конвоир. Приветливо улыбнувшись заключенному, он полушепотом сказал:
– «Вячеслав Григорьевич, к вам посетитель!
– «Кто еще там?
– «Глеб Хмелевский.
– «А, Хмель… Ну, заводи его, базара нет!
В камеру вошел невысокий сутулящийся мужчина лет пятидесяти пяти. Подойдя к Соловью, он обнялся с ним. Они трижды поцеловались.
– «Здорово, бродяга! – сказал Соловей. – Садись! Сейчас чифирь заварим, ящик посмотрим!
Хмель расположился на лавке. Соловей взял с тумбочки пульт от телевизора и нажал на кнопку. Тотчас же вспыхнул экран. Отыскав четвертую программу, Соловей сказал:
– «Сейчас новости будут. Посмотрим, что в столице делается…
– «Как у тебя дела? – поинтересовался Хмель.
– «Вроде завтра суд будет. Пацаны с судьей договорились, УДО будет.
– «Значит, ты условно-досрочно выпускаешься?
– «Еще не факт… Вот когда выйду, тогда и побазарим.
– «Да ладно, – ухмыльнулся Хмель, – я думаю, твои пацаны уже с судьей вопрос решили, занесли бабулек!
– «Хмель, ты же знаешь, я не в курсах. А то, что пацаны меня уважают и заботятся обо мне, так это правильно по нашим понятиям.
– «Все верно. А я вот…
Но тут Соловей неожиданно прибавил громкость телевизора.
– «Смотри, – обратился он к Хмелю, – генерал выступает, как его – Щукин, что ли… В Молдавии воевал. Смотри, что говорит!
