— Вот это поворот. Не ожидал. Вы что же, полагаете, она связана с самоубийством того парня? Ну, в принципе неудивительно… Так, постараюсь объясниться. Серебрякова подошла ко мне после торжественной речи ректора в День знаний. Я поначалу заинтересовался. Нет, не потому, что она красива. Симпатичных девушек много. Что гораздо важнее, она умная. Не такая умная, как я, конечно, но тоже ничего.
Ряскин сказал это спокойно, не рисуясь, и Эду вдруг пришло на ум, что, наверное, примерно так оценивал Змей Полоз: не такие сильные, умные, способные, как я, но тоже ничего.
Студент продолжал:
— Знаете, очень сложно найти собеседника, который способен понять, что такое «симулякр» или как работает система сдержек и противовесов. Да хотя бы осознающего, как работает телескоп или в чём разница между левыми и правыми радикалами. Люди по большей части утомительно глупы, — Ряскин покачал головой и добавил:
— Без обид.
Вот тут Эд почувствовал себя задетым. Не из-за самой фразы, а из-за устало-снисходительного тона. Как будто взрослый человек вынужден объясняться с детсадовцами.
Максим же, как ни в чём не бывало, спросил:
— Поначалу вы заинтересовались, а что случилось потом?
— Потом Серебрякова начала продвигать бредовые идеи о избранности и особой миссии. Я не просто от неё убежал, я прямо-таки умчался на всех парах, — усмехнулся Кирилл.
— Что конкретно она вам предлагала?
— В общем-то до конкретных предложений дело не дошло. Мы пару раз встретились, прекрасно пообщались на исторические темы, обсудили выразительные средства футуризма, вскользь прошлись по недостаткам демократии. В общем всё было хорошо, пока Алина на третьей встрече не заявила, что она точно знает, что мы с ней избранные. Бр-р-р, меня передёргивает от сумасшедших! Что может быть страшнее сбоя в работе разума?
На стол опустилась светящаяся «бабочка», подрагивая полупрозрачными крылышками. Макс мазнул по ней взглядом, а Кирилл не заметил сидящее в паре сантиметров от его руки создание.
— После той встречи Алина на контакт не выходила.
— Она не называла ничьих имён в связи с избранностью?
— Нет, ни человеческих, ни мифологических, если вы об этом, —чуть усмехнулся студент. — Так что я не знаю, какая именно у неё мания. Мне, собственно, и не очень-то интересно.
У Максима зазвонил телефон, и он, извинившись, вышел из-за стола, принимая звонок.
— А о своих друзьях Алина не рассказывала? — спросил Эд.
Не сидеть же молча в ожидании Макса.
— О других потенциальных избранных? Нет. Мне, знаете, показалось, что она примерно того же мнения о людях, что и я. Во всяком случае, она не отрицала того факта, что большая часть людей — идиоты.
Ряскин улыбнулся, и в воздухе будто повисло «и вы тоже».
— Так что друзей у неё, насколько я могу судить, нет. Полагаете, она сумела задурить голову тому парню? Ну да, он вроде бы был смышлённым. Но, очевидно, стрессонеустойчивым.
К столу вернулся Макс.
Положил возле кружки деньги за кофе и сказал Эду:
— Идём. Новая информация. Вам, Кирилл, спасибо за беседу. Вы нам очень помогли.
Студент хмыкнул и вежливо попрощался.
На выходе из кафе Эд спросил:
— Что там?
— Серебрякова пропала. Сбежала, скорее всего. Забрала документы. Телефон сбросила до заводских настроек и оставила дома.
— Она точно сбежала? — нахмурился Эд.
— Дома записка для матери «Поживу у друзей». Почерк Серебряковой. Следов борьбы в квартире нет.
— А следы существа?
— О, очень много! Но опять же соприсутствие. Остаточные следы, только в её комнате.
Эд задумался и, когда они сели в машину, уточнил:
— То есть там не было самого существа, а был носитель?
— Видимо, так, — кивнул Макс.
— Братья-сёстры? Питомцы?
— Нет. Алина и её мать живут вдвоём.
Эд нахмурился, выезжая на проспект. Вряд ли в комнате у девушки, которая живёт с мамой, тайно обитал какой-то посторонний человек. Может быть, носитель существа — вещь?
Он озвучил мысль Кошкину, и тот согласился.
— Видимо, так. Вот сейчас будем искать Серебрякову по всем доступным каналам. Оформим дело официально, помощи у полиции запросим. Если повезёт, быстренько отыщем. Студентка всё-таки, а не махровый рецидивист.
У здания спецотдела Эд с удивлением заметил Вику.
Осторожно притормозил рядом с недовольно рассматривающей грязные ботинки девушкой.
— Ты чего тут? Где Егор?
— Ждёт эвакуатор. Что-то с машиной.
Максим вылез из салона, чтоб составить Вике компанию, а Эд покатил в гараж.
Через час дело официально было открыто, но поиски с мёртвой точки не сдвинулись. Алина Серебрякова не появлялась ни на железнодорожном вокзале, ни в аэропорту, ни на автовокзале. Не заказывала билеты онлайн, не пользовалась картой, не связывалась с одногруппниками.
В половине седьмого вернулся недовольный Егор. Выслушал отчёты Вики и Макса, кивнул и только хотел что-то сказать, как у него зазвонил телефон.
— Брянцев, слушаю. Да, Геннадий Петрович, узнал вас. Как? Повторите, пожалуйста. Понял. Да. Да, отлично. В шесть сорок встретим вас на вокзале. Да. Спасибо. До завтра.
Старший спрятал телефон в карман и сказал:
