— Убить-то я могу человека запросто, — говорит осужденный Е. — Могу по-любому — хоть кулаком, хоть ножом зарезать.
— Не каждый о себе такое может сказать, — замечаю я.
— А чего тут стесняться? — спокойно удивляется Е. — Другие просто боятся сами себе в этом признаться.
— Я родился в Самаре в 1964 году. Ну, шестидесятники… у нас романтика была. Помню, я голубей гонял, а во дворе — хулиганы… Они сами так себя называли. Была у нас в городе еще такая криминальная группировка спортсменов, да и много других группировок было. Самара все-таки большой город, в котором есть где разгуляться. А я не относился ни к хулиганам, ни к спортсменам. Был самым обычным подростком. Мечтал о военной карьере. Окончил школу, поступил в Горьковское высшее военное ракетно-зенитное училище. Но меня с первого курса отчислили и в армию направили. Я подрался с одногруппником, сломал ему нос. Вот за это и отчислили. Служить я попал в Германию. Отслужил, приехал домой и обнаружил, что все мои товарищи работают в милиции. Тогда мода пошла на милицию: пистолет под мышкой, красные корочки в кармане. Одним словом, уголовный розыск, которому везде «пожалуйста» — вход свободный. Двери в кабак ногой открывали… Ну вот, думаю, дай я тоже попробую. Отец у меня в то время был начальником горноспасательной службы пожарной охраны Самарского, в то время еще Куйбышевского облисполкома. И отец мне протеже устроил в милицию. Но я там совсем мало проработал. Мне в милиции сразу не понравилось.
— В какой службе вы работали?
— В патрульно-постовой.
— Не понравилось, что надо было выезжать на задержания?
