— Он боялся моего возвращения. Это я понял уже из разговоров с операми, которые меня задержали. Видимо, он сильно меня подставил… Следователь тоже не хотел разбираться, кто прав, а кто виноват. Я предлагал провести следственный эксперимент с целью выяснить, мог ли я понять, что это были сотрудники милиции, а не бандиты, как я думал. Следователь отказался. Хотя экспертиза подтвердила, что один из них был пьян. На суде родственники убитого пояснили, что в тот день он болел и с утра принял лекарства. Словом, я не знаю, кто стоял за этим делом… Все были против меня. Вы когда-нибудь получали нокаут? Сильный удар в голову, перед глазами — круги… Я был никакой, когда в меня угодила пуля. Я отлетел от машины на полтора метра. И потерял сознание. Потом я узнал, что моего водителя тоже зацепило. Нас обоих отвезли в больницу… Поэтому я утверждаю, что если бы провели следственный эксперимент, все обвинения с меня сняли бы. У меня была самооборона. И я был уверен, что это бандиты. После суда я написал заявление, что не согласен с приговором. Но куда там, это же Россия… Сами знаете, чего толку-то. Сначала следователь, а потом судья построили систему доказательств на своих личных убеждениях, мол, я специально совершил убийство. Мою просьбу провести следственный эксперимент отклонили на том основании, что в этом, дескать, нет необходимости. Хотя у меня был свидетель — водитель автобуса, что проезжал мимо в тот момент. Он видел в руке милиционера пистолет, о чем рассказал на суде. Я сам оперативник, почти двадцатку отработал в системе — как я должен был отреагировать? Защищаться! Я потом всем это говорил, и в итоге всем это было, извините за грубое выражение, по барабану. Я говорил: на меня был направлен пистолет! И слышал в ответ равнодушное: «Ну и что». Меня просто не хотели понимать. Я даже не знаю, почему мне дали такой большой срок: двадцать пять лет. В моем личном деле — две полосы. И кто за этим стоит, я не знаю. Догадываюсь только…
— Что значит — две полосы?
— 12 марта 1997 года произошло это ЧП. 17 марта меня привезли во Владимир, допрашивали. Туда же приехал мой начальник, во Владимир, с кем-то встречался. Когда он уехал, на моем личном деле появились две полосы — они означали: усилить за мной контроль. Такие полосы рисуют для сотрудников тюрем и колоний, чтобы они сразу обратили внимание на данное личное дело и отложили его в отдельное место. Одна полоса означает — склонен к побегу, опасен при нападении, другая — склонен к суициду. Откуда взялся этот суицид, даже не представляю. Никогда в мыслях подобного не было. Лично я по жизни оптимист. Кто-то заинтересован был дать широкую огласку моему делу, потому что обо мне уже в двух книгах писали. Первая книга называется «Тюрьма и зона», вышла она в октябре 1997 года. А вторую книгу мне принесли в начале февраля 1999 года, называется «Милиция и беспредел». В одной из книг меня описывают как киллера. И даже не российского, а чуть ли не мирового масштаба. Якобы я мог выезжать даже за рубеж. Да я нормальный человек! Не душегуб, как хотелось бы кому-то меня представить. И сплю я спокойно… Да, я защищался. Даже если животное загнать в угол, оно тоже будет сопротивляться. У меня в 1994 году была ситуация, когда бандиты решили забрать мою машину. В тот момент у меня был табельный пистолет. Одного я сразу убил, а второго тяжело ранил. Всего же их было пять человек. Было заведено уголовное дело, меня признали потерпевшим. Потому что я защищался. Точно такая же ситуация была и на этот раз. Я снова защищался, думая, что на меня напали бандиты. И если они оказались не бандитами, а милиционерами, то это их проблема, а не моя. Потому что в роли милиционеров они были просто неубедительны!
— Зачем вы вообще связались с тем коммерсантом, в Омске? Ведь известно: где крутятся большие деньги, там не обходится без криминала. Как сотрудник милиции вы должны были об этом знать.
— Если бы в милиции платили нормальные деньги, лично я никуда бы не сунулся. Когда по два-три месяца нам не платили, а нужно было крутиться-вертеться… У меня семья, две дочери.
— Жена знала, куда и зачем вы поехали?
— Нет. Я не привык ни с кем обсуждать свои планы. Жене сказал только, что поехал по делам в командировку на несколько дней.
— Когда вас арестовали, она приходила на свидания?
— Конечно.
— Какой была ее реакция на то, что вы совершили?
— Ее не интересовал этот вопрос. Мой характер она прекрасно знала. И она знала также, что я грязным делом не займусь.
— В ходе уголовного дела возникал вопрос, что в Москву вас направляли якобы для убийства?
— Да, возникал. Из Владимира меня повезли в Омск — именно для расследования этой версии. В Омске было отказано в возбуждении уголовного дела по данной версии, ввиду того что она не подтвердилась. И в приговоре об этом не упоминается. Откуда взялись неподтвержденные «факты» в названной книге, мне неизвестно.
— Есть выражение: «зона учит». Чему лично вас научила зона?
