Из ванной вышел Виктор, вид у которого был суровый и недовольный. Робин осталась помогать Мии, и судя по доносившимся звукам, девушке было дурно.
– Я даже не знаю, что следует говорить в данной ситуации, – пробормотал полицейский. – Девушки уже совершеннолетние, но и промолчать я не могу.
– Пройдемте на кухню? Там пирог и чай, – предложил Инг.
– Нет, спасибо, откажусь, я на службе. Меня вызвали на уличную потасовку. Ваша сестра сцепилась с пьяными парнями, которые пытались увезти ее подруг на танцы или куда-то в гости, я так и не разобрал.
– Но она сказала, что идет помогать печь торт. – Инг повернулся к Шу, пылая от возмущения.
– Видимо, соврала. На месте вас и ее мужа я бы глаз с нее не спускал, – сдвинул брови Виктор. – В ее положении – и так себя вести! А мне пора.
С этими словами полицейский вышел из квартиры, но Инг нагнал его на лестнице.
– Можно задать вам вопрос? – Он оглянулся, проверяя, не последовала ли за ним Шу, но шагов не было слышно.
– Что, Инг Мольен? – Виктор остановился.
– Давайте спустимся на первый этаж.
– Хорошо, – согласно кивнул полицейский. – Но я вам все рассказал, подробности лучше у своей сестры и ее подруг узнавайте.
– Я не про сегодняшний инцидент, а про другое, – замялся Инг.
– Что же?
– Шу ждет ребенка, как вы заметили, а имени отца не говорит.
– О! – издал удивленный возглас Виктор.
– Я ни разу не видел, чтобы она общалась с парнями. Училась она в женской закрытой школе, подрабатывала в кондитерской, где тоже исключительно женский коллектив…
– И что же я могу?.. – прервал затянувшуюся паузу полицейский.
– Я думаю, это произошло в то время, когда за ней присматривали ваши ребята…
– Вы подозреваете кого-то из нас? – возмутился Виктор.
– Нет-нет! Я думал, что, может, в отчетах указано, куда она ходила, с кем виделась, – поспешно добавил Инг.
– За ней приглядывал Кристиан. Но он не мог ее соблазнить, хотя мне известно, что ваша сестра ему нравилась. – Виктор задумчиво поскреб подбородок. – Я перепроверю отчеты, но вряд ли там найдется что-то конкретное. Я читал их и не увидел ничего особенного. Она ходила на работу, с подружками в клуб потанцевать, да и вроде бы все…
– Спасибо, – ответил Инг, опустив глаза.
– Лучше поговорите с сестрой, – по-отечески посоветовал ему Виктор. – У нее непростой характер, но сердце доброе.
– Я совсем не знаю Шу, – горестно вздохнул Инг. – Эта ее вечная безрассудность. То поножовщина, то беременность…
– То разборки с пьяными хахалями подруг, – закончил за него Виктор. – Мужайтесь, Инг Мольен. А мне действительно пора. Долг зовет.
Инг попрощался с полицейским и вернулся обратно в квартиру. Девушки уже уложили Мию в кровать Шу и сидели на диване, о чем-то шепчась.
– Пойдем, я провожу тебя домой, – кивнул Инг Робин. – А то родители поди заждались.
Робин послушно встала и направилась за Ингом. Шу растянулась на диване, обхватив живот руками и закрыв глаза. Она слегка притомилась. Пока Робин наспех причесывалась в коридоре перед зеркалом, Инг сбегал на кухню, отрезал кусок пирога и налил молока, после чего поставил перекус возле Шу на низенький столик.
– Поешь перед сном, – попросил он. – И можешь ложиться спать на мою кровать, а я перекантуюсь на диване.
– Спасибо, Инг, – улыбнулась Шу, приоткрыв глаза. – Ты милый. Прости, что заставила тебя переживать. Я хотела, как лучше, думала, помогу Робин увести Мию домой, и все. А вышло, – она многозначительно развела руками, – да ты и сам видишь, как вышло.
– Отдыхай. – Инг хотел поцеловать Шу в лоб, но не решился из-за следящей за ними из коридора Робин. – Я быстро.
Шу кивнула, нежно поглаживая живот. Как только входная дверь за Ингом и Робин захлопнулась, она села на диване, грустно рассматривая заботливо отрезанный большой кусок пирога и молоко, налитое в эмалированную кружку с ежиком, – ту самую, которую она обожала еще с детства. Край у кружки был немного отколот, а еж смотрел на нее с каким-то презрением. И почему она раньше этого не замечала?
– Не могу я рассказать ему, кто отец, – злобно процедила девушка, отворачивая от себя высокомерного ежа. – И не надо так на меня смотреть. Да он убьет меня или опять наглотается своих таблеток. Нет уж. Пусть лучше подозревает ушлого молочника.
– Почему вдруг опера? – Алиса удивленно рассматривала лежащие на столе билеты, придавленные небольшой шоколадкой, к обертке которой был приклеен желтый стикер-записка.
– «Буду счастлив тебя там видеть. Демид. Жду у входа в 20.00», – прочитал вслух Инг, заглядывая Алисе через плечо.
Алиса не возражала. Пару недель назад к ней снова стал приходить Инг, но вид у него был какой-то замученный и подавленный. Сейчас он больше напоминал ей неприкаянного призрака, чья заблудшая душа одиноко слонялась среди живых. Как и предполагала Алиса, Инг совсем не помнил того случая на поляне с деревом и дверьми. Или говорил, что не помнит. В любом случае, Алиса боялась приставать к другу с лишними вопросами. Что, если он снова решит исчезнуть на столь долгий срок? Ей этого ужасно не хотелось.
