Она снова была там, снова рвалась, пока палач заносил топор. Лютоволк словно ожил, его можно спасти, нужно только дотянуться и помочь. Но Сансу держали, топор поднимался, времени оставалось мало. Она рвалась, молила, а потом топор опустился.
— Нет! — закричала Санса и села на кровати.
Снова появились шторки и свет в зазоре. Рев толпы душил, искривленные яростью морды…
— Нет, нет, Лютоволк уснул, он устал бороться, — бормотала Санса, только бы не возвращаться в бездну жутких образов.
Лютоволк заснул, но олень бодрствовал. Её окатила волна ненависти, она изо всех сил сжала одеяло. Злость — вот, что было нужно: Санса отомстит, старые боги увидят и расскажут Лютоволку, как страшно он мучался.
В комнате раздались шаги, Санса не сразу поняла, снятся ли они ей. Нет, кто-то ходил рядом, подбирался, словно Иной готовился сломить Стену — штору, которая скрывала от мира. Когда ткань с шелестом отъехала в сторону, глаза резанул свет. Боль пронизала голову — то, что нужно для ненависти и мести.
Спи, Лютоволк, она продолжит борьбу.
