Возможно, на высоте двухсот или трехсот футов над уровнем моря был солнечный воскресный полдень, но здесь, на территории больницы Монтерей-Бэй, все окутывал густой серый туман.
Туман принес с собой ароматы сосен, эвкалиптов и каких-то цветов. «Наверное, гортензий», — неуверенно предположила Кэтрин Дэнс. Она очень любила растения, но так же, как и в случае с едой, предпочитала покупать их у специалистов, нежели пытаться выращивать самой, рискуя погубить уже в начале подобного эксперимента.
Стоя у одной из клумб, Кэтрин наблюдала за тем, как старший брат Линды Уитфилд вывозит сестру в инвалидном кресле через главный вход больницы. Роджер был худощавым, сурового вида мужчиной, которому можно было дать от тридцати пяти до пятидесяти пяти. Он оказался таким, каким его и ожидала увидеть Кэтрин, спокойным консерватором в тщательно отутюженных брюках из джинсовой ткани, белой накрахмаленной рубашке, полосатом галстуке с булавкой в виде креста. Роджер приветствовал Дэнс крепким рукопожатием, но без малейшего намека на улыбку.
— Я должен подогнать фургон. Простите меня, пожалуйста.
— Вы сможете выдержать переезд? — спросила Дэнс Линду после того, как ее брат ушел.
— Посмотрим. У нас есть знакомые в Мендосино, которые когда-то были прихожанами в нашей церкви. Роджер им уже позвонил. В крайнем случае у них переночуем.
Линда смотрела перед собой невидящим взглядом и иногда как-то странно посмеивалась каким-то глуповатым смехом. Дэнс поняла, что ей ввели очень сильное болеутоляющее.
— Я бы на вашем месте переночевала у друзей. За вами там поухаживают, побалуют.
— Побалуют… — Линда рассмеялась, услышав это слово. — А как Ребекка? Я ничего о ней не слышала.
— Пока в реанимации. — Кивок в сторону больницы. — Наверное, находилась совсем недалеко от того места, где лежали вы.
— Она поправится?
— Врачи говорят, что да.
— Я буду молиться за нее.
Вновь смешок. Он напомнил Кэтрин странный, порой совершенно неуместный смех Мортона Нэгла.
Дэнс присела на корточки рядом с инвалидной коляской.
— Я должна выразить вам признательность за все, что вы для нас сделали. Понимаю, как тяжело вам было. И мне очень жаль, что все так трагично закончилось. Но без вас мы не смогли бы обезвредить Пелла.
— Все в руках Господа. Жизнь продолжается во славу Божью.
Дэнс ничего не ответила. Подобные сентенции ответа не требуют.
Линда вдруг спросила:
— Где похоронят Дэниэла?
— Мы позвонили его тетке в Бейкерсфилд, но она даже своего имени не помнит. Его брат Ричард? Ему это абсолютно безразлично. Скорее всего Пелла похоронят здесь после проведения вскрытия. В округе Монтерей для бедняков и бездомных есть специальное общественное кладбище. Тело предварительно кремируют.
— А земля там освященная?
— Не знаю. Думаю, что да.
— Если нет, пожалуйста, найдите для него достойное место упокоения. Я заплачу.
Она просит за человека, который чуть было не убил ее?
— Я сделаю все, что в моих силах.
— Спасибо.
В это мгновение темно-синяя «акура» пронеслась мимо них по дорожке и с неприятным визгом затормозила неподалеку. Автомобиль появился так внезапно и пролетел мимо с такой быстротой, что Дэнс от ужаса присела, и рука ее невольно потянулась к кобуре.
Но она тут же расслабилась, увидев, что на водительском сиденье Саманта Маккой. Саманта подошла к Дэнс и Линде.
— Ну, как дела? — спросила она Линду.
— Пока принимаю таблетки. Думаю, завтра, когда закончится их действие, мне станет хуже. Месячишко придется помучиться.
— Ты уехала, не попрощавшись.
— Ну что ты, я собиралась позвонить.
Дэнс сразу поняла, что Линда лжет. Вероятно, поняла это и Саманта.
— Хорошо выглядишь.
В ответ грустная усмешка.
Наступила тишина. Глубокая тишина. Казалось, туман поглотил все звуки вокруг.
Упершись руками в бедра, Саманта взглянула на Линду в инвалидной коляске и проговорила:
— Странные денечки, верно?
В ответ смех, слегка истеричный, но и подозрительный одновременно.
— Линда, я хотела бы тебе позвонить. Мы могли бы встретиться.
— А зачем? Чтобы провести со мной сеанс психоанализа? Чтобы спасти меня от оков церковного мракобесия?
В ее словах слышалась горечь и злоба.
— Мне просто хотелось почаще видеться с тобой. Всего лишь.
От Линды потребовалось немалое умственное усилие в ее нынешнем состоянии, чтобы сформулировать ответ:
— Сэм, восемь, девять лет назад мы были с тобой совершенно разными людьми. А сейчас мы еще больше разошлись. У нас нет ничего общего.
— Ничего общего? Это неправда. Мы вместе прошли через настоящий ад.
— Да, прошли. Господь помог нам и затем направил в разные стороны.
Саманта присела рядом с коляской и осторожно взяла Линду за руку, ни на мгновение не забывая о том, что может причинить ей боль.
— Послушай меня. Ты меня слушаешь?
— Что? — в голосе слышится раздражение.
— Жил когда-то один человек.
— Человек?
