Он вытащил свой охотничий нож и начал рассматривать. Лезвие было длинным, острым как бритва и выглядело зловеще. Легкий удар вскроет лларанцу вены так же успешно, как и оленю, — но будет ли эффект? Может, лларанец переносит вид собственной крови лучше, чем Риерсон, и вдруг он истечет кровью до смерти? Тогда пропадет крайне необходимая информация. Он подбросил нож в руке, зеркально отполированная сталь сверкнула на солнце. Он задумчиво глядел и изо всех сил проклинал свой подверженный тошноте желудок. Черт возьми, должно же быть что-то такое, что он сможет…
И его словно озарило — ведь это настолько очевидно, что он, конечно, это просмотрел: если Ливар ожидает призрака, пусть он его получит. Если лларанец думает, что он в когтях ужасного Дедышка, зачем разочаровывать бедного дурака? Почему бы не сыграть по-крупному, подтвердив его самые мрачные подозрения и усилив его самые сильные страхи?
Риерсон отложил нож и поднял ружье. Чем больше он думал об этом, тем больше ему нравилась эта идея. Он ухмыльнулся. Близится хорошая работенка!
Но прежде всего — боеприпасы для его оружия и немного еды.
Как полноценному призраку, ему надо больше пищи, чем даст ветер, треплющий ему усы.
Он не мог двигаться, руки его были жестоко связаны, а ноги прикручены к стулу его собственным поясом, лоб и горло стягивали полоски ткани, заставляющие сидеть прямо. Настоящей боли нигде не было, но невозможность пошевелиться сводила с ума.
Все вокруг было черным-черно. Его широко раскрытые глаза сосредоточились на маленьком лучике света, падающем ему на лицо.
За светом, погруженный в темноту, говорил голос, медленно, с остановками и сильным акцентом:
— Теперь… у нас несколько… вопросов. Ты будешь сотрудничать… или страдать.
— Я буду сотрудничать, Дедышк, — уверил его Ливар, неспособный скрыть дрожь в голосе. Он был полностью во власти этого ужасного рекка, стоящего в темноте. Если бы тот захотел, он мог бы просто уйти и оставить его здесь медленно или быстро сходить с ума, в зависимости от его выносливости. Он сомневался, что продержится долго, — его ум был словно заморожен с тех пор, как лейтенант ЗоКвен и другие вышли из авиетки, чтобы спуститься в дымящийся колодец на крыше… и не вернулись.
А потом за его спиной оказался землянин, появившись тихо, как привидение, невредимый, хотя он выскользнул из самых челюстей смерти. Ясно же, что это был тот ужасный Дедышк, о котором наполовину в шутку, наполовину всерьез говорили те, кто слышал об историях, рассказанных безногим пленником-рекком. И неудивительно, что ЗоКвен не вернулся: как он мог надеяться убить или даже просто сражаться с разъяренным духом?
Свет стал настолько ярок, что Ливар опустил веки.
— Закрыв глаза, — послышался голос Дедышка, — ты только… получишь временное облегчение. Веки можно… удалить.
Ливар приоткрыл один глаз и увидел нож с длинным лезвием, который медленно поворачивался в потоке света, пуская блики, словно зловеще подмигивая ему. Горло сжал нахлынувший страх.
— Я сказал, что буду отвечать, — сказал он, пытаясь говорить спокойным, уверенным тоном. Но ничего не выходило. Долг солдата — погибнуть в битве, среди товарищей, которые заметят его гибель и отвезут его шлем и награды в Зал славы родного города. Но умереть вот так — когда нельзя нанести ответный удар, когда нельзя даже вскрикнуть перед лицом смерти, пока угасает искра жизни, и хотя бы найти утешение в том, что смерть будет отмечена и сыновья однажды с гордостью наденут значок Меча рыцаря на свои форменные фуражки…
Свет снова стал мягче. Нож исчез.
— Ты будешь отвечать правдиво — даешь клятву солдата?
— Клянусь.
— Земля, Венера, Марс. Все под вашим… контролем?
Он пытался кивнуть, но почувствовал, что путы не позволяют, и ограничился словесным ответом:
— Йио.
— Как?
— Пыль — токсин, выделенный из цветка, который заставляет землян спать. С Рисстайра…
— С Рисстайра? — Голос был удивлен.
— Да, Дедышк, с Рисстайра. Цветок, который заставляет землян спать, растет на Рисстайре.
— Как долго спать?
— Первоначально — не более девяти часов, как сказал мой лейтенант. Я мало знаю об этом, но лейтенант знает — знал: он был офицером и образованным. Чистая лларанская кровь, никаких примесей с колоний…
— Как долго сейчас? — прервал его голос.
Он пытался пожать плечами, чтоб дать понять, что он не знает, и снова почувствовал, как его держат жесткие путы. Страх рос в нем, и темное безумие было готово обрушиться ему на плечи, как птица — пожиратель падали, только и ждущая, чтобы растерзать остатки разума.
— Как долго? — повторил нетерпеливо голос.
— Я не знаю. Не все мне позволено знать. Но спящим не будут нужны ни пища, ни вода, пока они спят. Они в спячке, как тооры…
— Не беспокойся о сравнениях. Каков план?
— План?
— Да, план! Что командир вашего флота планирует… делать с тремя планетами? Люди спят — будет ли следующим шагом вечный сон? Какая… цель лежит за атакой?
— Солдатам этого не объясняли полностью, — сказал Ливар, — но самое простое — мы должны были держать жизни наших заложников как разменную монету, которая заставит Федерацию сдаться. Это заслуга Сарно…
