Наутро выясняется, что, помимо всего прочего, сосед разбил керамических птичек, купленных мамой в Португалии. Осколки валяются на полу. Либби тщетно пытается их склеить. Однако время движется лишь в одном направлении. Не всякую разбитую чашку удается склеить.
Той ночью Сара снова просыпается, объятая дурным предчувствием. Вторая половина кровати пустует. Либби нет. Сара лихорадочно нашаривает выключатель и обнаруживает Либби, распростершуюся на полу без движения. Но хуже всего – ее карие глаза широко открыты.
На долгих пять секунд Сара осознает, что осталась одна в целом мире. Только мертвые способны лежать не шелохнувшись.
Внезапно с губ сестры срывается невнятное бормотание, точно она разговаривает во сне. Как позже выяснится, такое поведение свойственно юным жертвам вируса.
Сара принимается тормошить сестру, сначала ласково:
– Проснись.
Но чем дальше, тем больше она понимает: самое страшное, чего она так боялась неделями, случилось – сон забрал Либби.
Они берут Либби на руки, эти двое, парень и девушка в толстовках с логотипом колледжа. Оба чувствуют себя как рыба в воде. На них белые маски и зеленые перчатки.
– Я всю ночь звонила в девять-один-один. – Голос Сары дрожит от невыразимой благодарности, граничащей с любовью. – Звоню, звоню, а они не едут.
– Не хватает машин, – объясняет парень. Он поднимает Либби с пола, где та пролежала весь день.
Либби – босая, в зеленой пижаме, на щеках отпечатались следы от бугристой половицы. Губы уже начали трескаться.
– Вы здесь совсем одни? – сквозь маску спрашивает студентка.
Сара с трудом подавляет порыв извиниться перед помощниками за хлопоты.
Парень держит Либби, словно молодой отец: бережно, скованно, на вытянутых руках, как реликвию, которая в любой момент может разбиться.
Однако неловкость никак не сказывается на его темпе: студент быстро сбегает по лестнице, худые ноги в кроссовках отмеривают длинные шаги. В мгновение ока он минует гостиную и толкает входную дверь.
– Больница переполнена, – говорит он, окидывая взглядом окрестности. – Надо отнести ее в студгородок.
Маска сползает ему на подбородок. Девушка ласковыми движениями поправляет резинки. Однако парню не терпится.
– Пойдет, – бурчит он и отворачивается.
– Обувайся, – обращается девушка к Саре.
– Еще чего! – взбрыкивает ее спутник. – Пусть остается. С ней выйдет дольше.
Взгляды студентов скрещиваются в безмолвном споре. Девушка побеждает.
Она протягивает Саре новую пару зеленых перчаток.
– Надевай.
Перчатки ей велики, однако Сара безропотно подчиняется, готовая сделать все, что они скажут.
Троица пускается в путь. Парнишка несет Либби.
В небе оглушительно стрекочут вертолеты, но улицы пустынны. Изредка доносится чей-то голос, мелькает силуэт в окне. Однако кругом ни души – только солнце, лес, птицы в кронах, неуловимый шорох сосновых игл на ветру.
Декабрь выдался теплый, но порыв ветра заставляет вспомнить, что Сара выскочила из дома в одной фланелевой сорочке и босоножках.
Голова Либби мотается из стороны в сторону, веки трепещут – даже сейчас она продолжает видеть свой загадочный сон. Так страшно осознавать неумолимую истину – нельзя проникнуть в чужое сознание, даже рассудок родной сестры оказывается за семью печатями.
Дверь в дом Гарибальди стоит настежь – и никаких следов Гарибальди. Под потолком носится птица.
Отец был прав от начала до конца.
Из-за поворота выруливает «скорая», и девушка машет рукой. Но врачи в защитных очках и цельных комбинезонах только качают головой через лобовое стекло.
– Нам некуда. Машина битком.
Едва «скорая» растворяется вдали, у Сары сдавливает грудь. Дыхание перехватывает. Близкая к обмороку, она сгибается пополам прямо посреди дороги. Чья-то рука гладит ее по спине.
– Когда ты в последний раз ела? – спрашивает студентка.
На нервной почве Сара совсем забыла про еду. И про воду. Только сейчас она понимает, как пересохло во рту.
– Теряем время, – ворчит юноша. – Ее сестра – вот кому действительно нужна помощь.
– Возьми. – Девушка лезет в карман толстовки.
Пара глотков воды и энергетический батончик возвращают Сару к жизни. А может, причина в необыкновенной заботе.
Мимо проносится внедорожник. Пробегает полицейский.
Юноша поудобнее перекладывает Либби, теперь ее голова покоится у него на плече, волосы касаются шеи – ни дать ни взять младенец на руках у отца. У юноши снова слетает маска, спутница норовит поправить ее, однако он досадливо машет головой.
– Некогда.
Девушка явно хочет возразить, но вместо этого вливает пару капель воды в рот Либби. Та кашляет, прозрачные струйки стекают по подбородку.
– Ей нужна капельница, – произносит юноша.
Внезапно девушка берет Сару за руку. Поначалу ей немного не по себе, – в конце концов, она уже взрослая, а прикосновение латекса усугубляет неловкость. Однако всего через пару кварталов задумка перестает казаться такой уж нелепой.
У ворот кампуса собралась толпа, и Сара с горечью вспоминает, что она не единственная, кто нуждается в помощи.
