Кэйа и Дилюк не смели смотреть друг на друга. Оба понимали, что фигура отца — лишь иллюзия. Оба понимали, что она вот-вот исчезнет, но не могли смириться с тем, что он снова так легко уйдет из их жизни.
И все, что им останется — это снова ранить друг друга, как огонь и лед.
Меж бровей Крепуса легла хмурая складка.
— Ну-ка, напомните, как в семье Рагнвиндр принято решать конфликты? Вы ведь оба уже не дети. Так почему лезете в драку, как дворовые мальчишки?
Кэйа провел пальцами по обледеневшему запястью. Оно все еще ныло после хватки Дилюка, и Дилюк, заметив этот жест, низко опустил голову.
— Взгляните на себя, — продолжил Крепус. — Взрослые, серьезные мужчины. Так соответствуйте. Поговорите друг с другом, честно и открыто, как и положено мужчинам.
С этими словами Крепус исчез — только легкая дымка осталась висеть в том месте, где он только что стоял.
Кэйа наклонился. Подобрал клинок. В горле стоял тугой комок — он словно опять лишился отца. Поговорить с ним в последний раз, услышать его голос, заглянуть в его глаза — всю свою растоптанную юность Кэйа мечтал об этом.
А потом он перестал мечтать. Он обратился в лед, надеясь, что это защитит от снедающей сердце боли, и в конце концов лед почти поглотил его целиком.
В Мондштадте он чувствовал себя в безопасности. Да, между ним и Дилюком пролегла непреодолимая бездна, но рядом хотя бы были дорогие сердцу люди. Отличная собутыльница Розария. Занимательная, хитрая Лиза. Увлеченная своим делом и любовью к Мондштадту Джинн. Рыцари Ордо Фавониус. И, конечно, Кли — его маленькая сияющая звездочка.
А потом он бросил все, приехал в Инадзуму, и здесь не было ничего, кроме демонической ярости и пламени, которым раз за разом обжигал его Дилюк.
Кэйа устало потер переносицу. Он должен сделать это. Ради отца.
— Я приехал в Инадзуму из-за тебя, — сказал он наконец. — Упросил Джинн отпустить меня, потому что… Потому что ты сорвался по малейшей ее просьбе, как полоумный, даже ничего толком не обдумав. Это было глупо. Я бы, конечно, не смел помешать твоему позору…
Кэйа одернул себя. Нельзя. Он не имеет права сейчас натягивать на лицо эту порядком надоевшую маску.
— Я не хотел потерять тебя, Дилюк.
Дилюк слушал молча, скрестив руки на груди, точно пытаясь отгородиться от всего мира, от необходимости слушать откровения Кэйи. Он даже не смотрел в его сторону, и в этот момент Кэйа ощущал себя самым чужим для него человеком.
— Я надеялся, что общее приключение поможет нам снова стать братьями. Хотя бы немного. Но я ошибался.
Взгляд Дилюка впервые обратился к Кэйе. Что таилось в этих пламенных глазах, сказать было сложно.
Кэйа вздохнул. Бездумно постукивая по плитам острием клинка, он поведал Дилюку все: о том, как впервые подвергся демоническому влиянию, как начал обращаться в лед и как демон почти взял над ним верх. Он не смотрел на Дилюка. Он боялся его реакции и не хотел даже думать о том, что случится, если Дилюк опять его оттолкнет.
Когда он закончил, Дилюк продолжал хранить молчание.
«Да скажи ты хоть слово! Хоть идиотом меня назови, не молчи!» — хотелось крикнуть ему Кэйе.
А потом он поднял взгляд и обнаружил, что в глазах Дилюка стоят слезы.
Пребывая в полной растерянности, он сделал робкий шаг навстречу, но в этот момент между ними пронеслась могучая демоническая рука. Они отпрыгнули в разные стороны, чудом избежав удара, и Кэйа, ругнувшись, бросился в атаку.
Недолгая передышка закончилась. Следуя приказам Горо, армия действовала слаженно, и все же сил воинов Инадзумы не хватало, чтобы дать отпор такому количеству опасных тварей. Кэйа метался между монстрами, поражая их ледяными вспышками, и в этом хаосе на время потерял Дилюка из виду. Лишь короткие, но тщательно выверенные всполохи пламени свидетельствовали о том, что Дилюк до сих пор жив.
«Ты никогда не относился к смерти отца всерьез».
Кэйа пропустил ярость через сердце и почувствовал, как открывается второе дыхание. Прорвавшись через тесные ряды демонов, он наконец увидел Дилюка — зажав рану на плече, тот из последних сил отбивался от врага и отступал назад, прямо в смертоносные объятия фиолетовых когтей.
Мысли даже не успевали вспыхнуть. Кэйа метнулся вперед, выскочил перед Дилюком, отводя от него удар, повернулся, бросившись ледяной иглой в противника позади, набросил щит, ледяным хлыстом сокрушил группу демонов. Меч сломался. Кэйа увернулся от обломков, выставил вперед обе руки, вспышкой оттолкнул противника, но ненадолго — демоны наступали со всех сторон, заключали их в смертоносное черное кольцо, и к Кэйе пришло осознание, что из этого жуткого плена им уже не вырваться.
Ну уж нет. Вдвоем им, может, и не выкарабкаться, но Дилюк… Дилюк еще должен вернуться к Джинн. Признаться ей в любви, спасти Мондштадт — в общем, заняться всем тем, чем там обычно развлекают себя герои.
Дилюк должен жить.
Кэйа обернулся через плечо. Их глаза встретились.
— Знаешь, — сказал Кэйа. — Ты заблуждался. Ты сказал, что наше братство оказалось ложью, но я всегда в него верил. Ты всегда был и остаешься моим братом. Надеюсь, ты сможешь простить меня, Дилюк.
