Борьба фашизма, либерализма и коммунизма требовала решать массу текущих сиюминутных задач. Это определяло кадровую политику. Дэн Сяопин сформирует ее во фразе: «Не важно, какого цвета кошка. Важно, чтобы она ловила мышей».
В ранних вариантах гуманизма наверх поднимались только носители идеи. Позднее идейное общество отвергает носителей идеи. Сначала начинает поднимать организаторов и администраторов. Когда конструкция устоится, наверх пойдут победители аппаратных войн. Полного идиота в государственных вопросах с нулевым масштабом мышления, если он был гением бюрократической борьбы, система гарантированно поднимала наверх.
С момента Великой размолвки идейная эпоха заканчивается, и наступает четвертая эпоха. Атеизм окончательно деградирует и трансформируется в вульгарный материализм. Опирающийся на это основание строй превращается в избыточный, и тем уродливый потреблизм. Люди в новой системе становятся трубами, стремящимися пропустить через себя как можно больше товаров. Смыслом жизни этой эпохи становится потребление.
Образно говоря, в идейные эпохи люди после насыщения приходили к мнению, что есть дела и поинтереснее еды. В эпоху потребления люди после насыщения приходят к мнению, что еда может быть не только источником насыщения, но и удовольствия. Так они переходят к изысканному насыщению, потом к сверхизысканному, и так до бесконечности.
Гуманисты едят, не испытывая голода, и пьют, не ощущая жажды. Они меняют новые вещи на другие новые не потому, что предыдущие утратили свой функционал, а потому что их к тому побуждают различными установки. Экономика записывает им на подсознание посредством специальных технологий (преимущественно через СМИ), что нет в жизни более достойной и прекрасной цели, чем наращивать объем потребления.
Потребительское общество приобретает кардинально новые черты. Если главным признаком идейного общества является общая цель, выведенная из понимания мира, все остальное — или вторичные цели, или бонусы, от которых можно отказаться, то главным признаком потребительского общества является отсутствие единой цели. Оно характерно тем, что у всех есть свои маленькие цели — каждый идет в свою сторону. И никто не хочет выходить за рамками текущих дел. Не важно, бытового они характера или коммерческого, научного или творческого, политического или экономического. Важно, что сиюминутные. И не простираются дальше своей природы. Мировоззренческого масштаба в них нет.
Идейное общество похоже на плывущий к месту назначения корабль. У пассажиров и членов экипажа есть свои малые цели. Одни рыбу ловят, другие загорают, третьи танцуют. Все достигают своих целей, как умеют, но в целом все идут к главной цели.
Потребительское общество похоже на корабль, где ни одна живая душа не знает, куда плывут. Все просто плывут. При такой стратегии корабль сотрясают споры, где выясняют, куда лучше плыть — туда, где рыбы много, или туда, где солнца много. Не имея единой цели, люди расползаются в мнениях, как тараканы, куда глаза глядят, в разные стороны.
Нет ничего плохого в хорошем быте. Но при условии, что это не одержимость. Когда бытоустроение становится высшей целью, человек поневоле становятся жирным ужом, не понимающим, что такое небо… «— Ну, что же — небо? — пустое место… Как мне там ползать? Мне здесь прекрасно… тепло и сыро!..»{131}
Полная сосредоточенность всех ресурсов общества на потреблении способствует развитию экономики. Сначала возникает материальное благополучие, далее излишество. «Несчастье происходит не от недостатка, а от излишка»{132}.
Человеку по его природе нужна путеводная звезда. Без нее человек невозможен. Без цели он попадает во власть инстинктов и превращается в умное животное. «Ад — это когда не знаешь, для чего ты живешь»{133}.
