У неизвестного строителя был явный талант к живописи. Он во всех подробностях изобразил узкое окно – то самое, что напротив кресла. В щель пялится похожая на кляксу морда, таращит круглые зенки без зрачков и радужки. Клыкастая пасть растянута в жуткой ухмылке. Постучись такое в стекло – на всю жизнь запомнишь. Это сейчас нечистью не удивишь и ребенка, а тогда люди верили только в светлое будущее и всячески отрицали мистику. Неудивительно, что из туннеля бежали быстрее, чем от лесного пожара.
Не успела девушка очухаться от созерцания жуткого рисунка, как снаружи тихо зашуршало – будто кошка пронеслась по крыше. Лампы на панели вспыхнули, радио, молчавшее без малого пятьдесят лет, ожило. Не просто включилось, а взорвалось оглушительным треском и шипением. Сквозь помехи пробился далекий голос:
– Мужики, мы вас вытащим! Заприте двери. Не подходите к окнам!
Легкие раздувались, как кузнечные меха. Девушка жадно глотала воздух, но никак не могла надышаться. Казалось, мерзкая карандашная рожа шевелится и пытается сползти с листа. Царапки стали громче. Теперь по гиганту бегала целая стая кошек, причем по бортам и днищу тоже. Свет неистово мигал, разноцветные лампочки семафорили, как гирлянды.
– Они повсюду! – ревел динамик. – Лезут внутрь!
Вдруг наваждение исчезло столь же внезапно, как и возникло. В туннеле снова взвыли и резко стихли. Локомотив качнулся, будто на него слон запрыгнул. Дверь с грохотом отворилась, загремели тяжелые прихрамывающие шаги. Если бы Арина хоть раз слышала стук лошадиных копыт – именно так бы этот звук и описала.
На запах свежего мясца пришел зверь покрупнее. Глупо было думать, что в подземелье водились одни только рожицы. Хищник почуял кровь и заявил свое право на добычу, а мелюзга разбежалась, как гиены при виде льва. Кроха на четвереньках заползла за панель и свернулась калачиком. Мысли путались, тело наотрез отказывалось слушаться. Лишь дрожало, впитывая грохочущую поступь. Лязгнула заслонка, в рубку ворвался ледяной ветер. Вот и подошло к концу путешествие глупой свинопаски, мечтающей стать сталкером.
– Малая, ты тут?
Она не поверила ушам. Высунулась из укрытия – и правда, Еж! Егор просунул перебитую руку под патронташ, а здоровой держал за шкирку ту самую кляксу из блокнота. Существо напоминало ком слизи с глазами и пастью, из тельца постоянно выстреливали и втягивались мохнатые щупальца. Пленник ворчал сердитым котом и пытался смыться, но бродяга вцепился намертво.
Рядом с ним тварь перестала казаться порождением сатаны. Нахлынувшие чувства выдавили из груди страх, и Арина повисла на шее спасителя.
– Фу, не липни! – он поморщился и попытался отстраниться, но был вынужден сдаться под натиском безудержной благодарности. Пришлось использовать запрещенный прием: – Сейчас эту хрень за шиворот заткну.
Спутница мигом юркнула в укрытие и с любопытством уставилась на неведомую зверушку.
– Что это?
– Шуршун.
– Какой такой шуршун?
– Без понятия. Шуршит – значит, шуршун. Рядом с ними любая электроника пашет. Жаль, водятся только тут, а наверху дохнут.
– Он опасен? Я нашла труп, а еще книжку, и там…
– Забей. В умелых руках ничто не опасно, а в клешнях дурака и расческа – погибель.
Притихшая скотина полетела под крышку аккумуляторной батареи. В салоне вспыхнул свет, мерно загудел движок. Пошаманив с кнопками и рычагами, Еж отсоединил щит и дал задний ход. Махина с черепашьей скоростью поползла по рельсам.
– Зато не пешком, – буркнул сталкер и вышел на палубу.
Прожекторы ярко озаряли туннель. Сотни, если не тысячи мохнатых клякс облепили все вокруг. Попав под лучи, они шарахались во мрак и недовольно шуршали оттуда. Издали чудики походили на черный тополиный пух в бурю. Егор наблюдал за подземными перекати-поле, поставив ногу на перила и поглаживая висящий на бедре дробовик.
– Ты как?
– Живой, и это главное. В правом кармане – свежие портянки. Мотай, Русалочка.
У Арины зачесались скулы.
– Знаешь, что?
– Мм? – она вскинула голову.
– Теперь я в самом деле тебе должен.
– Да ладно… Пустяки. Все бы так поступили на моем месте.
– Ага, – унеслось в темноту. – Безусловно.
Сунув измочаленные ступни в сапоги, Кроха села рядом. Наблюдать за спасающимися шуршунами было довольно забавно. И как только эти тварюшки умудрились напугать рабочих? Во время стройки здесь же всюду горели фонари. Или они бегут вовсе не от света?
– Кстати, а кто эта женщина с винтовкой?
– Ошибка прошлого, – Егор не обернулся, только дернул плечом.
– И много их у тебя?
– Достаточно. Но других таких, как Зебра, увы, нет.
Девушка вздохнула и обняла коленки.
– Грустно все это.
– Ага. Без достойных врагов – сплошная скука.
– Все ты о врагах, да о боях. А я про то, что вы стали бы отличной парой, сложись все иначе. Вы чем-то похожи. Ну… мне так кажется.
Еж захохотал.
– Ну, и балбеска же ты. Сразу видно – у самой никогда пары не было.
– Все ты знаешь!
– Все не все, но тебя читаю, как открытую книгу. Моя типичная фиалочка тепличная. Хотя…
– Хотя что?
– Ничего.
Они замолчали, думая каждый о своем. Но молчать Кроха могла ровно столько же, сколько не дышать.
