К счастью, укропы так и не пошли в атаку – отбил им мой «максик» желание, когда в начале боя положил с десяток супостатов. Мы беспрепятственно проскочили до второй лесополосы, где увидели разбитую миной повозку с боеприпасами, а рядом с ней – моего тезку, Леху Немцова, с развороченной грудью. Я проверил на всякий случай пульс – его не было. Времени похоронить его по-человечески попросту не оставалось – я высыпал патроны из ящика в холщовую сумку, повесил ее на плечо, и мы засеменили дальше.
А еще минут через пятнадцать я вышел к своим. Ребята лихорадочно окапывались, и я присоединился к ним. Да, битву за гребень Саур-Могилы мы проиграли. Но не войну.
– Простите, я плохо говорю по-украински, – заблеял командир «азовцев». – Можно по-английски или по-русски?
Конечно, английский его был всяко похуже, чем мой русский. Но ладно, пусть лучше так, чем эта с детства ненавистная москальская мова, которую мне пришлось учить в преддверии командировки на родину предков. И я ответил по-английски:
– Хорошо, сэр, – хоть его чин был и повыше моего, и мне пришлось титуловать его «сэром», я вложил в интонацию всю издевку, на которую только был способен. – Покажите мне на карте, где, по вашим данным, держат этого поляка и его приспешника.
Панкратов склонился над картой и показал мне на небольшое село в нескольких километров от нашего местопребывания.
– Если хотите, сэр, то можно будет прогуляться на наш НП у вершины – только это небезопасно, сепары то и дело стреляют, причем довольно метко.
– Не сепары, а кацапы. Да, необходимо будет сходить понаблюдать. Но лучше это не оттуда, а с какого-нибудь лесистого участка, чтобы хорошо была видна та сторона гряды. Есть такая точка?
– Так точно, сэр, есть!
Мне, конечно, это обращение от вышестоящего по званию не полагалось, но я его не поправил – все-таки здесь я «белая кость», человек из самой что ни на есть Америки, а еще представитель титульной нации на Украине – простите, теперь принято говорить «в Украине», чтобы не как у москалей. Подумать только, у них тут и командир москаль, и человек из их балагана, якобы соответствующего нашей ФБР – тоже кацап. Ничего, когда наши победят, я надеюсь, что всем им будет «чемодан-вокзал-Москва». Это если они этого еще заслужат. А если нет, то каждому москаляке по гиляке. Бабам, детям, старикам – без разницы, главное, чтобы они не портили нашу чистую славянскую кровь своей угрофинской.
Я всегда считал, что мой дед, Петро Франчук – именно в его честь меня и назвали – воевал с Советами в составе дивизии СС «Галичина». И, как большинство «воякив» этой дивизии, сдался в плен англичанам под Юденбургом в Австрии пятого мая 1945 года. В Америке он был активным членом «Братства ветеранов 1-й дивизии Украинской национальной армии», как «Галичина» стала официально именоваться с 24 апреля 1945-го, дабы скрыть свою принадлежность к СС. Зря, как мне кажется – СС были элитными частями вермахта, и все, что рассказывают об их якобы «преступлениях» – выдумки москалей и евреев[41].
Но в самом начале семидесятых, по рассказам бати, мой дед неожиданно для всех поменял фамилию для всей семьи с Franchuk на Frank и перебрался, по рекомендации одного старого знакомого из «Братства», в городок на юго-западе Флориды, где находилась украинская колония. Позднее мой отец женился на дочери этого знакомого – тоже бывшего «вояки» из «Галичины», Ярослава Шкуряка, – а через год у них родился я.
Меня поразило, что дед Ярослав очень не любил рассказывать о войне, более того, по его словам, «Галичину» русские разбили без особого труда у Бродов, и с тех пор она воевала против партизан в Польше и Югославии, а потом была послана в Австрию, где почти сразу же сдалась в плен – Восточный фронт немцы им больше не доверили. Зато дед Петро – простите, Питер – то и дело описывал бои, в которых доблестное украинское войско било кацапов, как хотело – если бы немцы не подкачали, то УПА освободила бы всю Украину, а может, даже пошла бы на Москву.
Позже, уже после смерти деда, я разбирал его библиотеку и обнаружил целую кучу книг и журналов, выпущенных под эгидой «Братства». Оказалось, что все то, что дед рассказывал мне в молодости, он вычитал именно там. А еще я нашел книгу про немецкие концлагеря, и в ней приводилось фото охранников в Треблинке, на котором я узнал своего деда. Издана она была незадолго до того, как дед поменял фамилию и уехал во Флориду.
