Эля, ни слова не говоря, поднялась вместе с брюнетом в лифте, напичканном зеркалами и самой современной техникой, от которой ее знакомые компьютерщики пришли бы в восторг, в пентхаус. И оказалась в огромной квартире, больше похожей на офис предводителя всей мировой мафии, вместе взятой. Во всяком случае, так ей показалось. В американских боевиках, которые Эля хоть и не любила, но все же изредка смотрела, именно в таких огромных и роскошных помещениях жили главные мафиози. Она пригляделась к Румянцеву. С первого взгляда было не заметно, что он торгует наркотиками. Походка ровная, шаги четко выверенные, не шатается. Это она передвигается как пьяная, шарахаясь в стороны от высоких фарфоровых ваз, наверняка какой-нибудь древней китайской династии, и скульптурных композиций, изображающих непонятно что.
Наконец-то Элька увидела у самых окон-стен белый кожаный диван и устремилась к нему. Прижав к груди сумку (а пакет с протекшим кефиром ей пришлось выбросить), она села, поджала ноги и затихла. Румянцев, наоборот, стал проявлять завидную активность. Он сбегал в помещение, которое обозвал столовой, и принес Эльке кубики льда, посоветовав приложить их к голове. Судя по тому, как долго он бегал, столовая была не меньше зала, где сидела Элька. В этом зале спокойно могли бы разместиться две баскетбольные команды и сыграть матч. Если, конечно же, убрать все вазы и статуи.
– Лучше? – поинтересовался Никита, глядя на то, как Элька прикладывает лед ко лбу.
– Жуть, – ответила та, имея в виду не свой организм, а помещение, в котором он находится.
Организм обиделся на невнимание и подал тревожный знак. Элька испуганно прижала к урчащему животу сумку и сглотнула. Кефира не будет. Она его пролила.
– Извини, – спохватился Никита, – совсем забыл, что тебя нужно покормить!
Элька надула губы – разговаривает с ней, как с домашним питомцем. Сейчас побежит за «Чаппи» или «Педигри».
– Пойдем, поглядим, что там у меня в холодильнике, – предложил Никита и помог ей подняться с уютного дивана. – У помощницы сегодня выходной.
Холодильника в кухне-столовой Элька сразу не заметила. «Бирюса», занимающая треть ее маленькой кухни, здесь бы потерялась с концами. Она оглядывала столы-стойки с бытовой техникой, блестящие стены из непонятно чего, десяток-другой лампочек, установленных прямо в них, странный потолок, скорее всего, натяжной или что-то в этом роде…
– Яйца, – сказал Никита, открыв дверцу милого шкафчика, занимающего полстены. – Яичницу будешь? – Элька кивнула. – И немного мяса. Его можно пожарить. Умеешь? – Элька пожала плечами.
Это не музыкальная школа, в которую для того, чтобы стать умной, нужно было таскаться через день. Как жарить мясо, она знала от бабули. Та показала ей процесс приготовления отбивных один раз, и этого было вполне достаточно, чтобы Элька мастерски готовила это блюдо.
Она положила сумку на один из многочисленных столов-тумб, засучила рукава блузки и принялась возиться, потребовав молоток, соль, масло и специи. Жениться он на ней собрался или пошутил, как последний кретин, ей теперь все равно. Главное – поесть, чтобы лишний раз не комплексовать урчащим животом. Никита внимательно проследил за ее действиями. Вероятно, как подумала Элька, чтобы она не добавила ему слабительного или снотворного. Всего они боятся, эти бедные богатые люди! И она принялась ожесточенно орудовать отбивным молоточком по мясу. Бабуля ей говорила, чем лучше отобьешь мясо, тем мягче и вкуснее оно будет. И Элька старалась изо всех сил.
Никита непроизвольно вздрагивал при каждом ударе, но продолжал смотреть на Белоснежку. Сначала она показалась ему исчадием ада, того, что находится в метрополитене. С таким удовольствием орудовать молотком может только маньяк! После этого он подумал о том, что девушка растерялась и таким ожесточенным образом старается вернуть себя в прежнее русло. Впрочем, она быстро освоилась на кухне, а это уже большой плюс. Для начала с ней можно поговорить о гастрономических пристрастиях. Так, что же едят сироты-Белоснежки? Никита закатил глаза к потолку, и на нем четко вырисовались дешевые сосиски, которые продаются на городских улицах, и шаурма, сделанная неизвестно из кого. Придется разговаривать о другом. Так, с ее музыкальными приверженностями тоже все понятно. Судя по экипировке, одевается она на распродаже, где все по двести рублей. Косметикой не пользуется, дорогим парфюмом не благоухает… Она должна читать глянцевые журналы! Ну да! Конечно же!
Никита вздохнул. Для сирот они достаточно дороги. Если только «Колобок» или «Веселые картинки»… Газеты? Он поглядел в ее устремленные четко в стол глаза. Не может быть. Анжелика тоже никогда не читала газет, она разглядывала картинки в глянцевых журналах. Книги?! Белоснежка должна читать книги! Еще есть кинофильмы! Интересно, а что она смотрит вечерами в своей деревне?
– М-да… – Никита нарушил тишину, прерываемую стуком молотка. Пауза слишком затянулась. – Что смотришь? Что читаешь?
– «Инструкцию для страстно влюбленных», – обрадованно призналась Эля, говоря вслух название любовного романа.
