Сюзанна Фальконер, дочь миллионера, выросшая в роскоши и богатстве, не колеблясь, поставила на карту все и бежала с собственной свадьбы на мотоцикле бесшабашного и отчаянного бунтаря Сэма Гэмбла.Любовь Сэма дала Сюзанне уверенность в себе и отвагу — но эта же любовь оторвала ее от привычного благополучия, бросила в водоворот обжигающих страстей и головокружительных приключений…
В течение трех июньских дней 1958 года невеста была самым известным ребенком Америки.
А еще через восемнадцать лет Сюзанна Фальконер опять ощутила себя паникующей семилетней девочкой. Когда она спускалась рядом с отцом по белой дорожке, уложенной точно по центру парка Фальконеров, ей казалось, что фамильное жемчужное колье сдавило шею и мешает дышать. Она понимала, что это чувство нельзя объяснить, поскольку колье нисколько не жало, она надевала его много раз, начиная с первого бала в восемнадцать лет. Задыхаться от недостатка воздуха причин у нее не было, отчего же эта неодолимая потребность сорвать с шеи колье и швырнуть его в толпу хорошо одетых гостей?
Не ей делать подобные вещи. Это недостойно Сюзанны Фальконер.
Хотя она и была рыжеволосой, окружающим это не бросалось в глаза, поскольку ее волосы имели не тот жгучий оттенок, что рекламирует фирма «Клейрол», а отливали патрициански-благородным золотисто-каштановым цветом, что вызывал в воображении ушедшие времена — времена охоты на лис, звонких чайных сервизов изумительной работы и женщин, позировавших для картин Гейнсборо. Ее волосы под шапочкой в стиле Джульетты обрамляли лицо, а на затылке были уложены в простую прическу. Для невесты этот стиль был несколько строг, но ей он очень шел. Вместо продуманного во всех деталях свадебного наряда она надела платье из старинных кружев, длина которого соответствовала одежде для выхода к чаю. За открытым оранжевым воротником виднелась изящная аристократическая шея, обрамленная роскошным фамильным жемчужным ожерельем из пяти ниток, доставлявшим ей сейчас столько неприятных ощущений. В ее облике все говорило о богатстве, родовитости и старомодной сдержанности, столь неуместной в современной двадцатипятилетней женщине.
Сто лет назад Сюзанну Фальконер считали бы редкостной красавицей, но для семидесятых годов двадцатого века ее точеные изящные черты были слишком нежными, чтобы соперничать с лицами, красующимися на обложках журналов. Нос был тонкий, длинный, но изысканных очертаний; губы узкие, но изящной формы. И лишь большие, светло-серые, широко расставленные глаза выглядели по-современному. Выражение их было абсолютно непостижимо: иногда во время разговора человек, с которым она беседовала, начинал думать, что Сюзанна сейчас находится где-то в местах, видеть которые больше никому не дозволено.
В течение последнего часа на церемонию бракосочетания начали прибывать гости, представлявшие собой сливки калифорнийского высшего света. Лимузины заполонили и обсаженную деревьями подъездную дорогу, и мощенную булыжником стоянку, образовавшую крест перед Фалькон-Хиллом, фамильным имением Фальконеров. Фалькон-Хилл смотрелся так, словно являлся частью холмов к югу от Сан-Франциско уже несколько столетий, но ему не было еще и двадцати лет. Его построил в шикарном пригороде Атертон отец Сюзанны, Джоэл Фальконер, вскоре после того как принял от отца управление компанией «Фальконер бизнес текнолоджиз».
Несмотря на различия в поле и возрасте, гости, рассевшиеся по аккуратно расставленным рядам белых ажурных кованых стульев, были похожи друг на друга. У них был вид состоятельных и консервативно настроенных людей, которые скорее привыкли отдавать приказы, чем исполнять их. Это можно было сказать обо всех, кроме одной прекрасной молодой женщины, сидевшей в заднем ряду. Находясь среди публики, разодетой в фирменные изделия от Хальстона и Сен-Лорана, Пейджи Фальконер, младшая сестра невесты, в темно-бордовом дешевом платье тридцатых годов, с поношенным розовым боа из перьев марабу на плечах, выглядела подозрительно.
Когда торжественная музыка смолкла, Сюзанна Фальконер чуть повернула голову и наткнулась на циничную улыбку, блуждавшую на надутых губах сестры. Она еще раньше решила, что не даст старым конфликтам с Пейджи испортить день бракосочетания. В конце концов, сестра все-таки пришла на церемонию — это было даже больше, чем ожидала Сюзанна.
Она опять вспомнила о тесном жемчужном колье. Сюзанна заставила себя забыть о Пейджи и попыталась сосредоточиться на красотах парка. Собрание мраморных скульптур, изваянных из мрамора в Винченце, и искрящиеся фонтаны, купленные в замке Лоир Уоллей, придавали парку старинный облик. Повсюду среди зелени в тщательно продуманном порядке были расставлены вазы с кустами белых роз. Садовники включили фонтаны, июньский ветерок мягко колыхал гирлянды из белых лент. Все было идеально, в точности так, как задумала Сюзанна.
