Краем глаза вижу, что Миона напряглась, увидев встречающих.
Дядя Сид.
Мама Леота.
Сестра Дилиса.
Рассматриваю новоявленных родственников, идущих ко мне. Дядя очень стар, но взгляд у него острый и живой. Сестра, по-моему, пытается выглядеть взрослой и глядит серьёзно, хотя по глазам видно, что она не прочь и пошалить. На вид ей, примерно, десять – двенадцать лет. Мама улыбается, очевидно, рада возвращению сына в родные пенаты. Она первая подходит ко мне. Обнимает за шею, и говорит:
- Здравствуй, сынок! Мы так перепугались, когда нам позвонил доктор Мор и сообщил, что у тебя испортился нейрочип…
- А то, что я чуть не утонул, он не говорил? И башкой о дно стукался, тоже не говорил?
- О, господи! – Глаза мамы и сестры расширяются от ужаса, они ведь не подозревают, что я специально добавил «подробности», чтобы они интересовались именно этим, а не стали бы спрашивать то, чего я не знаю. По-моему, мне это удалось, потому что подключился к разговору дядя, бросивший маме:
- Леота! Я же тебе сразу сказал, что Мор что-то скрывает. Навидался я в своё время, как и почему нейрочип может выйти из строя…
- Пойдёмте домой, там поговорим! – Мама взяла меня под руку, и повела к выходу из ангара.. Рядом шагала Миона, и моя новоявленная сестрица косилась на неё, идя рядом с дядей.
Шли по коридору станции, размером с хороший проспект, довольно долго. Наконец, у одной из дверей остановились. Мама приложила руку, и через несколько секунд стальная преграда ушла в стену. Мы вошли в квадратное помещение. Очевидно, это была гостиная-холл. Там стоял широкий диван, низкий столик перед ним, и четыре стула. На стене висел довольно большой плоский телевизор. Их холла можно было попасть в три спальни, и коридор, ведущий в санузел и на кухню. В одном из углов комнаты стоял старый дроид с подносом, на котором стояло пять чашек с уже известными мне шариками.
Меня всё время не покидало чувство, что во всём увиденном тут есть какая-то неправильность. Мама посадила нас всех за столик, и ненадолго разговор прервался. Дилиса опять бросала заинтересованные взгляды на Миону, поэтому я , как только закончил есть шарики из своей чашки, прямо спросил её:
- Дилиса, ты с ангара не сводишь взгляд с Мионы, что тебя интересует?
- А она, правда, андроид?
- Конечно!
- И все они такие красивые?
- Да! Но Миона красивее всех. – Краем глаза я заметил румянец на щеках моей охранительницы. Неужели тут учёные добились таких высот в создании биороботов, что те могут выражать различные чувства?
- Да, она мне нравится, она шикарная! Жаль, мне не стать такой совершенной… - Вздохнула сестра.
- Ты школу вначале закончи, а потом думай о красоте и совершенстве! - С улыбкой отвечаю сестре.
- Не может она ходить в школу… - Глухо сказала мама, а дядя отвернулся.
- Почему? – Не понял я.
- Начальную школу Дилиса закончила с отличием. Старшая школа у нас платная, а денег нет.
- Как нет? – Искренне удивился я. Что же выходит? На турпутёвку есть, на покупку дорогостоящего андроида, есть, на лечение и восстановление данных с моего нейрочипа – тоже есть! А на школу для девчонки нет?!
- Я тебе сейчас расскажу, ты ведь не знаешь, что на самом деле случилось с твоим отцом! – Дядя повернулся ко мне, мама нахмурилась, а сестра заинтересованно уставилась на говорившего. Так, какие-то семейные тайны! Ну, ну! Послушаем. Может и поймём, откуда такие контрасты – трата миллионов, при одновременной, будем говорить прямо, нищете?
- Твой отец работал в разведывательном управлении нашей местной эскадры. Пришёл приказ, что надо направить в один из неспокойных районов Фронтира разведывательный корабль. Послали тройку во главе с твоим папой. Каждый из них был застрахован на двадцать миллионов, время то не военное. И вот, одиннадцать лет назад, в свой последний рей ушёл «Имперский глаз»… - Дядя опустил голову. Минуту стояла тишина. Потом он вздохнул, и продолжил:
