— Знаешь… — просипел он наконец чуть громче ветра. — Я люблю Диану так же, как Господа, хотя это и звучит кощунственно. Звучало кощунственно долгое время. Но потом я подумал, что Бог послал её на землю, чтобы она была моей женой, что это её предназначение. И теперь я считаю, что это две стороны одной монеты, что любовь к ней и есть любовь к Господу. Как вы считаете, доктор Дюпре?
Высказавшись, он как будто проснулся, не дожидаясь моего ответа, закрыл дверцу, включил свой фонарик и зашагал вниз по склону холма под стрекотание кузнечиков.
На бандитов я в ту ночь не нарвался.
Ни звёзд, ни луны, ночная дорога, ставшая крайне опасной с ранних лет «Спина». Преступники выработали изощрённые технологии засад на сельских дорогах. Ночное путешествие резко повышало мои шансы отправиться в мир иной прежде времени.
Естественно, мало кто из водителей отваживался отправляться в путь на ночь глядя. По большей части большегрузные поезда дальнобойщиков, неплохо защищённые, с двумя водителями. Я вслушивался в шорох покрышек и свист ветра и думал, что эти звуки лучше всего подчеркивают одиночество. Чтобы их заглушить, и монтируют в автомобилях радиоприёмники.
Но грабителей и убийц на дорогах почему-то не попалось.
По крайней мере, в ту ночь.
Я остановился на ночь в мотеле под Флагстаффом и на следующее утро встретился с Ваном и его свитой в VIP-зале аэропорта.
Вана переполняли впечатления. Он живо интересовался геологией, на обратном пути в Финикс остановил свою кавалькаду возле сувенирных лотков и, порывшись в кусках породы, купил кусок сланца примерно в кубический дюйм объёмом. Ван воодушевлённо продемонстрировал мне спиральную выемку на одной из сторон камня. Отпечаток трилобита, сказал он, животного, погибшего с десяток миллионов лет тому назад здесь, в теперешней каменистой пустыне, которая когда-то была дном моря.
Ископаемых раньше ему видеть не приходилось. На Марсе нет ископаемых, да и нигде во всей Солнечной системе их нет, лишь здесь, на древней Земле.
В Орландо снова заднее сиденье бронированного лимузина, снова конвой, на этот раз в направлении «Перигелион фаундейшн». После часовой задержки на периметре безопасности мы вырвались на шоссе. Ван смачно зевнул и извинился:
— Не привык я к такой интенсивной нагрузке.
— Не скромничайте. Я видел вас на тренажёре в «Перигелионе».
— Каньон не тренажёр.
— Да, пожалуй.
— Устал, но не жалею. Прекрасная экспедиция. Надеюсь, у вас тоже всё сложилось удачно.
Я сообщил, что нашёл сестру Джейсона, что она здорова.
— Вот и отлично. Жаль, что я её не смог повидать. Если она хоть чем-то напоминает брата, то с ней интересно было бы пообщаться.
— В какой-то мере напоминает.
— Но вы от этого визита ждали большего, Тайлер?
— Может быть, не с той стороны ждал.
Может быть, я слишком долго ждал совершенно не того, чего следовало.
Ван ещё раз зевнул, веки его опустились.
— М-да… — пробормотал он, уже засыпая. — Вопрос в том, как смотреть на солнце, не щурясь.
Я хотел спросить, что он имел в виду, но будить его не хотелось. Очень уж он утомился.
Наш конвой состоял из пяти бронированных лимузинов и бронетранспортёра с солдатами на всякий непредвиденный случай.
Бронетранспортёр с виду несколько напоминал инкассаторскую бронемашину, используемую местными банками.
Банковский конвой, опережавший нас на несколько минут, свернул с шоссе и направился к Палм-бей, и разведка бандитов, дислоцированная на перекрёстках, приняла нас за денежный ящик с сопровождением и выдала целеуказание своей ударной группе, поджидавшей дальше по шоссе.
Бандиты подготовились основательно, заминировали дорогу на участке, пересекавшем глухое болото заповедника. Их вооружение состояло из автоматических винтовок и пары реактивных гранатомётов. С банковским конвоем они бы, разумеется, расправились без труда, и через пять минут их бы уже и след простыл. Привычные процедуры: разделить добычу, отметить удачу. Но в результате грубой ошибки наблюдателей вместо банковского сейфа на колёсах им достались бронированные лимузины с вооружённой охраной и бронетранспортёр, набитый элитными пехотинцами.
Я тупо глазел сквозь тонированное стекло, мимо мелькали лысые кипарисы и болотные кочки, как вдруг свет над шоссе погас. Бандиты перерезали подземный кабель, и за окном внезапно выросла чёрная стена, а в стекле передо мною возникло зеркальное изображение моей собственной удивлённой физиономии.
— Ван, — сказал я. Но он не проснулся. Морщинистое лицо его в этот момент напоминало отпечаток пальца.
В этот момент передний автомобиль нашей колонны нарвался на мину.
Удар опрокинул бронированную машину. Следовали мы, соблюдая разумную для крейсерской скорости дистанцию, однако я чётко разглядел, как жёлтая вспышка подбросила машину, как она загорелась и опрокинулась с вывернутыми на сторону колёсами.
