— Три года. — В голосе его звучала нескрываемая гордость. — Сельскохозяйственный администратор кантона Ледяных Ветров.
— О…
— В правительственном органе большей части дельты Кирилоджа. Конечно, это не президентство в Соединённых Штатах. В сельскохозяйственном управлении нет чёрного «ядерного чемоданчика». Но однажды положил конец махинациям местного чиновника, искажавшего данные об урожае и сбывавшего излишки на сторону.
— Двойная бухгалтерия?
— Уж как её там ни назови.
— Значит, Пять Республик коррупция тоже не обошла?
Ван моргнул раза три, послав волны по морщинам щёк:
— Как же, как же. Ведь и там живут люди. Не понимаю, почему многие земляне так наивны. Прибудь я из какой-нибудь другой страны — Франции, Китая, Техаса, — никто бы не задал такого вопроса. И у нас люди воруют, мухлюют, берут взятки…
— Да, понимаю…
— Вот видите… Вы работаете в «Перигелион фаундейшн». Вы встречались с людьми старшего поколения, с людьми, чьими отдалёнными потомками являются нынешние марсиане. Ведь вы не станете утверждать, что эти люди идеальны, лишены недостатков?
— Нет, конечно, но…
— И всё же это недоразумение носит какой-то всеобщий характер. Даже в книгах, которые вы мне передали, написанных до «Спина»…
— Вы их читали?
— Взахлёб. С наслаждением. Большое спасибо. Но даже в этих книгах марсиане… — Он пошевелил пальцами, подбирая слова.
— Некоторые могут показаться слегка бесплотными, отрешёнными, святыми, что ли.
— Что-то в этом роде. Мудрыми. Хрупкими с виду. Сильными в сути своей. Отцами-предками. Но для нас, Тайлер, вы являетесь отцами-прародителями. Древний вид, древняя планета. Неизбежная ирония.
Я чуть поразмыслил:
— Даже Герберт Уэллс…
— Его марсиане едва нос кажут. Абстрактное, обобщённое зло. Не мудры, хотя и умны. Но, если копнуть, черти и ангелы — братья и сёстры.
— А более поздние романы…
— Очень интересны. В них протагонисты, по крайней мере, люди. Однако главное удовольствие в этих историях получаешь от пейзажей. Вы не согласны? Трансформативные пейзажи. Судьба за каждым пригорком.
— И, конечно, Бредбери…
— Его Марс — не Марс. Но зато его Огайо заставляет меня вспомнить о Марсе.
— Я вас понимаю. Вы тоже люди. Марс не Царствие Небесное. И из этого с неизбежностью следует, что Ломакс попытается использовать вас в своих собственных политических целях.
— И я это полностью сознаю. Я в этом уверен, можно сказать. Совершенно очевидно, что меня можно использовать в каких-то целях, и здесь у меня есть выбор: согласиться или отказаться. Сотрудничать или воздержаться. Выбрать верное слово. — Он улыбнулся, в очередной раз обнажив ровные зубы сияющей белизны. — Или неверное.
— А чего бы вы хотели от всего этого?
Он развёл руками жестом столь же марсианским, сколь и земным:
— Ничего. Я марсианский святой. Однако приятно было бы увидеть, как репликаторы рассеются по Вселенной.
— Исключительно в целях познания?
— Это я признаю в качестве святого мотива. Узнать хоть что-то о «Спине».
— И бросить вызов гипотетикам?
Ван снова моргнул:
— Я надеюсь, что гипотетики, кем бы они ни были, не истолкуют этот шаг как вызов.
— А если истолкуют?
— Но почему?
— Если истолкуют, то вызов брошен с Земли, а не с Марса.
Ван Нго Вен заморгал часто-часто. Потом на его лицо вернулась улыбка, терпеливая, одобрительная:
— Вы достаточно циничны, доктор Дюпре.
— Не по-марсиански?
— Совершенно.
— А Престон Ломакс поверил в вашу ангельскую природу?
— На этот вопрос только он сможет ответить. Последнее, что он мне сказал… — Тут Ван оставил свои оксфордские манеры и произнёс голосом Престона Ломакса с интонациями Престона Ломакса: — «Очень рад беседе с вами, посол Вен. Вы выражаетесь прямо и открыто. Мне как давнему обитателю округа Колумбия это в новинку».
Услышав такое от говорящего на живом английском меньше года, я чуть язык не проглотил. Конечно же, я похвалил его таланты.
— Я ведь лингвист, Тайлер. Читаю я по-английски с детских лет. Живая речь, конечно, другое дело, но у меня к языкам способности. Одна из причин того, что послали именно меня. Тайлер, у меня к вам просьба. Не могли бы вы принести ещё книг по вашему выбору?
— Но о Марсе, боюсь, я больше ничего не найду.
— Не о Марсе. О чём угодно. Любое, что вы считаете важным, что для вас что-то значит, что доставляет вам удовольствие.
— Для вас почли бы за честь составить подборку профессионалы, профессора английской литературы.
— Не сомневаюсь. Но я прошу именно вас.
— Даже боюсь браться. Я ведь просто читатель, читаю бессистемно, больше всего современных авторов.
— Тем лучше. Я остаюсь один чаще, чем вы думаете. Помещения мои удобны, но выйти из них — всегда проблема. Ни в кафе, ни в кино или в какой-нибудь клуб. Я могу попросить у моих гостеприимных хозяев, но велика ли радость читать книги, отобранные комитетом. А добрая книга — всё равно что добрый друг.
